<p>Анна Олеговна Ефименко</p><empty-line/><p>X-AVIA</p>

МОСКВА 2011

УДК 82

ББК 84

Ефименко А. О.

«X-AVIA» – М.: «ИРИС ГРУПП», 2011, – 226 с.

ISBN 978-5-452-00179-9

УДК 82 ББК 84 ISBN 978-5-452-00179-9

Иллюстрации Тетки Аиды

© Ефименко А. О., 2011

© Издательство ООО «ИРИС ГРУПП», 2011

Все события и персонажи данного текста выдуманы автором. Любое сходство с реально существующими либо существовавшими людьми является случайным.

Руки, дворники на лобовом стекле и шлагбаумы относятся к семейству Рычаговых. На них влияет силовое воздействие извне, либо импульс одного из механизмов, встроенных внутрь конструкции.

Флаги-знамена, мельницы и волосы относятся к семейству Флюгеровых. Они меняют вектор, руководствуясь внезапным порывом, непредсказуемо пришедшим с какой угодно стороны света.

В этом, собственно, и заключается сакральная разница абсолютно всех предметов, характеров и мотиваций.

<p>Часть первая. ВРЕМЯ – АЛЬФА.</p><empty-line/><p>Глава 1. Интродукция</p>

[объяснение тому, почему этот роман – суть продолжение романа «125 RUS». Достаточно неудобно читается, потом будет попроще]

«Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей!

Вот арфа золотая:

Пускай персты твои, промчавшися по ней,

Пробудят в струнах звуки рая.

И если не навек надежды рок унес, -

Они в груди моей проснутся,

И если есть в очах застывших капля слез -

Они растают и прольются.

Пусть будет песнь твоя дика. Как мой венец.

Мне тягостны веселья звуки!

Я говорю тебе: я слез хочу, певец,

Иль разорвется грудь от муки.

Страданьями была упитана она,

Томилась долго и безмолвно;

И грозный час настал – теперь она полна,

Как кубок смерти, яда полный.

(Д.Г.Байрон)

Да, плевать. Черт, именно так. Пишу и пишу, и буду, пока это – да, вы уже угадали, может быть, – пока это выносит мне мозг. В пережитках прошлого и постепенно затвердевающей чешуе будущего, в годовых зарубках на дереве, в этих возрастных кольцах, что делают меня все жестче и жестче, когда все надеялись скруглить острые углы жизненным опытом, когда все надеялись скруглить мои выпирающие отовсюду обтянутые кожей острые кости, когда все надеялись на авось, а я разоралась в коридоре: «Кто же будет думать об угрозе экологической катастрофы?» – эй вы, я-то хоть стараюсь не быть сволочью: выключаю воду, когда чищу зубы, доношу пустую коробочку из-под сигарет до урны, жертвую на благотворительность, я пытаюсь не быть скотиной, fucking hell!

А они, блаженные, веруют. До сих пор, подумать только. Оу йес, и это тоже выносит мне мозг. С гайкой на безымянном, они ходят в церковь, златая цепь на шее со знаком зодиака, они пекут пироги и отбеливают зубы содой с перекисью водорода, они водят крутые тачки, я знаю, они водят круглые, как бильярдный шар, лаковые тачки, седаны. Чак Паланик разрушил им иллюзии, но заложенный генетически религиозный фетишизм пока что держит их на плаву. Они верят в своего Бога, никакой пощады, никакой пощады. Никакого творожка до пасхальных яичек, ни-ни, никакой пощады. Мои музыкальные пальцы скрипели и хрустели без творожка, никакой пощады! Клейкая лента для мух на потолке гастронома тянулась к липкому полу, пока они стояли в очереди за продуктами. Аякс, я нормально теперь питаюсь. Аякс, я в порядке. Аякс, я все знаю.