Читаем Werfuchs полностью

— Да как вы не понимаете, старые тюфяки! — сказал он мне — Они же сгноят вас всех здесь! А вы просто сидите и ждёте своей смерти! Надо что-то изменить! Побег, революция! А вы...

Шустер отпустил меня, забился в угол и заревел.

— Фаустпатроны, — замычал он вполголоса, — я ведь три "шермана" подбил. А они...

Я хотел обнять его и приободрить, но он толкнул меня и отошёл подальше.

Через пару месяцев нас согнали возводить ферму неподалёку.

— Это земля английского лорда Сесила — сплетничал кто-то из нас, — здесь куда ни посмотри, всё до горизонта — его земля. Он родственник лейтенант-губернатора провинции, одолжил у него нас, его рабов.

Когда мы выкапывали землю под фундамент для коровника, подъехал американский рыдван и из него вылез мужчина пятидесяти лет, в ношенной куртке, штанах и резиновых сапогах. Перед тем как он подошёл к нам, охранники схватили каждого и посыпали белым порошком с запахом ромашки. Отгоняли наших вшей от уважаемого человека, изволившего посетить нас.

— С вами здесь хорошо обращаются? — скромно спросил мужчина на нашем языке.

— Да! — в один голос сказали все мы. Охранники лагеря очень не любили, когда на них жалуются.

— Вам что-нибудь принести? — снова спросил он.

Тут мы почесали головы и каждый попросил для себя что-нибудь. Сигареты, граммофон, остатки обеда. Я попросил новые сапоги, потому что мои уже разваливались.

На следующий день он привёз всё — и наши охранники забрали почти всё. Сапоги я всё же получил.

— Они что, для конной езды? — спросил я у нашего добродетели.

— Остались от моей бывшей жены — сказал он, — любила она лошадей. Теперь весь табун на мыло отправлю.

— Погляди-ка, Золушка с туфельками! — сказал кто-то из наших, завидев меня с женскими сапогами в руках.

— А кто это был? — спросил я, глядя в след исчезающему в дорожной пыли американскому рыдвану.

— Как кто? Лорд Сесил! — ответили мне.

Шустер отказывался возводить коровник, постоянно увиливал и притворялся больным. Ему претила сама мысль что благодоря ему потомки британских колонистов будут наслаждаться говядиной в своих отапливаемых домах, в то время как его армия должна была уже разбомбить и завоевать все их города.

А может, он не притворялся. Или наконец поверил, что болен. Мы нашли его тело в поле, съедаемое вшами.

Тут вдруг проснулось наше чувство воинского братства — устроили ему похороны и сложили у коровника могилку из битых кирпичей.

— Панцергренадер Ганс Шустер, — произносил я, — наш друг и боевой товарищ, пал смертью храбрых на вражеской земле...

— ...из-за своего дурного нрава, — заметил кто-то из нашей собравшейся толпы.

— Его молодость души и отчаянная жажда свободы, — продолжил я, — останутся примером для нас...

—...и поводом для шуток, — заметил кто-то опять.

Я не выдержал и попытался ударить этого "кого-то" в лицо, но охранники выстрелили в воздух.

Нас посетили ещё двое граждан процветающей Северной Америки. Прекрасная молодая американка и её друг-фотограф в солнцезащитных очках — мы решили, что он её и любовник.

— Меня зовут Джудит Энн Флинн, я журналистка и член Красного Креста.

— А нас зовут Безымянные Пленники Войны, — заголосили мы. — Бесконечно рады такому знакомству! Что вас занесло сюда, такую красотку?

Мы загоготали. Нас, в отличие от Джудит, не интересовала политика. Явление женщины, спустившейся с пьедестала победы и благополучия к нам, сирым и убогим солдатам поверженной армии — затуманило нам мозги.

— Я считаю, что здесь с вами обходятся несправедливо. — сказала она, — Вас лишили многих прав.

— Несправедливо — не то слово, детка!

— Твой немецкий такой мягкий и так сладко звучит!

— Например, вас здесь определяют, как Disarmed Enemy Forces, Разоружённые Силы Противника. А не как Prisoners of War, военнопленных. Если бы вас определили, как военнопленных, то вы бы попали под Женевскую конвенцию и получили такое же питание как американские военнослужащие: четыре тысячи калорий в день.

— Да-а, хреновая здесь кормёжка!

— Пусть твой дружок тебя пофотографирует, оставь нам свои фотографии!

— Вы можете составить мне список вещей, которых вам не хватает. — сказала Джудит, — Я постараюсь вас всем обеспечить.

— О да, это мы быстро!

Наш список выглядел так:

• Еда (побольше мяса!)

• Сигареты

• Выпивка

• Ботинки

• Одежда

• Средства для гигиены

• Развлечения

• Уважение

• Сочувствие

• Любовь женщины

• Родной дом

Не всё мы получили. Но Джудит постаралась, много сделала для нас. Не знаю, почему. В её стране и так негров на деревьях вешают, а тут ещё мы — немцы, убивавшие их солдат. Не хочется верить в чистоту помыслов. Захотела выделиться? Получить внимание? Женщины ведь это любят.

Может мы ужасные люди, и заслужили себе страдание. А если она действительно жаждет свободы и прав для каждого на планете — то какая же это будет свобода без тюрем и лагерей?

В качестве пункта 7 (Развлечения) нас повели смотреть очень странную народную игру. Похоже на футбол, или хоккей, только поле меньше и мяч в ворота гонят какими-то рыбными сачками. Джудит называла это "lacrosse".

— Белые её у индейцев переняли — говорила она.

— А зачем?