В кабинете 213 неприятно пахло табаком. Декан сидел за письменным столом, читал какие-то бумаги и курил. Пепельница была переполнена окурками. Юрий Николаевич поднял глаза на вошедшую Соню и посмотрел на нее поверх очков, которые каким-то чудом держались на кончике его длинного носа. На вид ему было глубоко за семьдесят. Он был высок и худ, какими часто бывают старики в его возрасте.

– Юрий Николаевич?.. Здравствуйте, я из редакции газеты «Почетъ».

Декан встал и направился навстречу Соне.

– Чем могу быть вам полезен?

Соня пожала протянутую ей худую старческую руку с длинными выпуклыми венами. Юрий Николаевич пригласил Соню сесть на стул по другую сторону письменного стола.

– Я журналист и веду колонку криминальной хроники. Редакция поручила мне новый проект. Мы помогаем читателям отыскать их без вести пропавших близких. И я решила начать с себя.

Юрий Николаевич сел на свой стул напротив Сони.

– Мой отец, Леонид Сергеевич Воробьев, учился на вашем факультете.

Взгляд декана остановился. Он начал жевать свою нижнюю губу. Лицо у него было настолько сморщенное, что казалось, его тоже кто-то пожевал.

– Вы его помните?

Ответа пришлось ждать долго.

– Что-то припоминаю. – Он закурил.

– Я была совсем ребенком, когда он исчез из нашей с мамой жизни. Прошло двадцать пять лет, и он ни разу не объявился. Он мог, конечно, просто погибнуть, но он не числится ни в одних ЧП-сводках того времени. Моя мама умерла вскоре после исчезновения отца, и у меня не осталось никого, кто мог бы мне помочь узнать о его судьбе. Но я помню, что он учился на психфаке в этом институте, а потом защищал диссертацию наверняка здесь же. Я не знаю, на какую тему, но хотела бы ознакомиться с ней. У вас, должно быть, сохранилась копия его работы в архивах.

Юрий Николаевич продолжал смотреть на Соню и курить. Отвечать на вопросы сразу явно было не в его стиле. Соне пришлось подождать, пока этот загадочный старик докурит и затушит в пепельнице сигарету.

– Пойдемте, посмотрим, – Юрий Николаевич был не по возрасту бодр. Он резко поднялся со стула, взял связку ключей из ящика стола и направился к двери.

* * *

Соня еле поспевала за своим провожатым. Коридор был длинный, Соне приходилось чуть ли не бежать. В конце коридора обнаружилась массивная дверь, которую старик отпер ключом, и они оказались в маленькой комнате, забитой от пола до потолка папками с бумагами.

Соня мгновенно расстроилась. Она поняла, что легче, наверное, было бы найти иголку в стоге сена.

Но Юрий Николаевич явно чувствовал себя здесь как рыба в воде.

– Как вы сказали его фамилия?

– Воробьев.

Декан забрался на стул и стал просматривать корешки папок. Соня пригляделась и увидела, что на каждой из них написана фамилия, но разобрать почерк Соня вряд ли бы смогла. Судя по тому, что Юрий Николаевич без труда ориентировался в каракулях, можно было предположить, что подписывал папки он сам.

Декан вдруг прервал свои поиски и спустился со стула.

– Я вспомнил. Он не защищал диссертацию.

Соня опешила.

– То есть как не защищал?

– Только заявил тему. Он даже не соизволил предоставить диссертацию комиссии, как положено, за месяц до защиты. А в день защиты он не явился. – Юрий Николаевич вышел из архивной комнаты, Соня последовала за ним. Он ловкими движениями закрыл двери на ключ и побежал по коридору обратно.

– Зря я с вами только время потерял.

– Но как же так? Вы не находите это странным?

– Конечно, нахожу. Вам от этого легче?

– Юрий Николаевич, а вы не помните тему его диссертации? – От быстрой ходьбы Соня слегка запыхалась.

Старик уже подошел к своему кабинету, открыл дверь, но перед тем, как скрыться за ней, промолвил:

– Что-то связанное с НЛП.

5

Соня грелась в лучах сентябрьского прощального солнца на веранде французского кафе на Тверском бульваре. В витрине книжного магазина, располагавшегося по соседству, стояло несколько кресел. В них сидели «начитанные» девушки в мини-юбках. Каждая держала в руках книжку, но их взгляды скользили поверх дорогих переплетов, то и дело останавливаясь на мужчинах, выходящих их своих дорогих иномарок. Но представители «бизнес-класса», как правило, игнорировали любопытных девушек-завсегдатаев книжного магазина и отправлялись в соседнее французское кафе.

Официанты радовались солнечному дню не меньше посетителей, осознавая, что веранда работает последние деньки и следующие несколько холодных месяцев им придется задыхаться в прокуренном помещении. На столике перед Соней был раскрыт ноутбук. В Интернете она искала информацию об НЛП.

Информации было много, тема эта была давно изучаемая, поэтому Соне приходилось пробираться через десяток однотипных сайтов и сотню научных статей.

Изначально НЛП возникло как продукт моделирования работы психотерапевтов, наиболее успешно производящих изменения в сознании пациентов. Но если эриксоновский гипноз – это технология для совершения изменений в сознании, то НЛП – это система, объединяющая в себе множество различных технологий единым языком описания, позволяющим работать с набором этих технологий как с одной.