Читаем Взрыв! (СИ) полностью

Легкий укус в шею вырвал Лисенка из вихря мыслей.

— Тору, вернись к нам.

— А?..

Оборотень нервно вздрогнул.

В глубине лесной зелени снова вспыхнуло серебро. Капитан сидел рядом (когда только успел!), рваная сторона лица весело улыбалась, здоровая — неподвижна.

— Идем.

Уверенные руки подхватили Лисенка под мышки и поставили на ноги.

— Эйя, будь добра, собери нам перекусить, — держа Лиса обеими руками, риконт задумчиво оглядывал стоящие на столе кушания, — жареного аэроската, макаруни, пару кусков «красного бархата» и бутылку воды «Красный лес». Мне тут недавно прочитали лекцию по биологии оборотней: они только и делают, что охотятся, спят, едят или спариваются.

Лисенок обиженно фыркнул, попытался вырваться, но ему аккуратно завели руки за спину и подтолкнули к лестнице. На верхней площадке их догнал отправленный бывшей циркачкой поднос.

В каюте оборотень сразу принялся уплетать аэроската: ну а что — ему даже не дали поесть! Сбросив куртку, капитан уселся напротив, закинул ногу на ногу и прикрыл глаза.

Оборотень настороженно покосился на расслабленную фигуру.

Да какого ёкая ему надо, в конце концов?!

Забив на загадочность, Лис открыл бутылку и отхлебнул прямо из горлышка.

— Дай сюда.

Изумленный оборотень, привстав, протянул риконту воду, и тот бережно принял ее. Он пил медленно, смакуя каждый глоток, так пьют выдержанное вино из семейных погребов.

— Если у меня будет время, я отвезу тебя в охотничий домик в Красном лесу — он стоит в горах на берегу самой чистой во всех обитаемых мирах реки…

Лицо абсолютно неподвижно, лишь из-под светлых ресниц мягко светится радужка цвета лесной зелени — манит, притягивает, гипнотизирует… Лисенок стряхнул наваждение.

— Ты чего, приставать сегодня не будешь?

— А ты хочешь? — обе половины лица улыбнулись, только на изуродованной на мгновение жестко скривился шрам.

— Просто привык.

Лис обхватил себя руками за плечи. Чертов свитер — все время сползает!

— Расскажи мне: откуда у тебя эта серьга, — взгляд распахнут и прям, от игривых искр не осталось даже отблеска.

— Тебя интересует подобная хрень? — оборотень сжал собственные плечи, глаза полыхнули алой злостью, но она быстро угасла, сменившись спокойным свечением красной меди. — Это вроде как личный подарок Императора, его мне передали… — пальцы нервно теребят разлохмаченные петли. — Я не знал, какую фигню засунули в эту коробку с вензелем, просто забрал ее с собой. Вдруг там что-то ценное — можно будет впарить кому-нибудь… А когда увидел серьгу, решил носить ее и помнить: никогда не играй за деньги; никогда не связывайся с власть имущими! Но если нет работы и очень хочется жрать, весь пафос летит к свиньям собачьим!..

Руки обессилено упали на койку, взгляд помутнел.

— Тору, можно взглянуть? — тихо, почти нежно.

— Неа.

Лисенок вдруг подался вперед:

— Я тебе всю свою биографию выложил, исповедался как католик перед падре, а ты мне о себе ничего не рассказал! — он подмигнул и, состроив невинную мордочку, уставился на риконта.

— Что ты хочешь узнать? — Лейв принял правила игры.

— Почему ты сначала попытался залезть на меня, а потом спокойненько спал себе на соседней койке? — любопытство, присущее кетцунэ и генко, вырвалось наконец наружу. — Тебя привлекает мой запах или как?..

— Тору, превращение аденоидов в излучатели частично повлияло на обоняние. Мой вид различает запахи довольно слабо, — теперь уже капитан подмигнул Лису. — Тоже самое со слезными железами, которые функционируют у нас как сенсоры. Они производят достаточно влаги, чтобы не пересыхали глазные яблоки, но плакать мы не можем. За все приходится платить.

— Ничоси… — оборотень повел носом, пушистые ресницы взметнулись вверх, медно-красный блеск глаз стал ярче. — У нас с чутьистостью все нормально, и плакать мы можем. Получается, что циркач-полукровка не реагирует на меня из-за неработающей нюхалки… А он тебя слышит? Ну, ты пробовал с ним общаться?.. — Лисенок вытаращился на риконта, нетерпеливо ожидая ответа.

— Не думаю, вряд ли у него сохранилась эта способность. Меня интересует другое — каков примерный процент homo sum, реагирующих на тебя подобным специфическим образом? — в глубине лесной зелени снова весело вспыхивали серебряные искорки; лицо стало чуточку мягче; даже рваные шрамы казались более гладкими. Мужчина откровенно развлекался.

Первый раз оборотень видел капитана таким — почти… счастливым? Не позволив себе податься обаянию столь неожиданной перемены, он раздраженно фыркнул:

— Я все статистические таблицы оставил в «Последнем приюте» на Филире. Знаешь, сто пятьдесят лет их составлял, каждый день вносил новые данные, а потом потерял, — он откинулся на стену каюты, надулся и нарочито уставился на дверь.

Лейв разглядывал профиль оборотня: выпуклый лоб; длинные пряди челки; тонкий нос; темно-алые губы — они такие мягкие… с пряно-цитрусовым привкусом сицилийского апельсина. Он невольно облизнулся.

Ты помнишь, как клялся после краха первой экспедиции, когда пожертвовал Гилдом — никогда больше не делить постель с мужчиной, Лейв нор Хейд?

«Не только ты нарушаешь данные себе обещания, Лис…»