Читаем Взрыв! (СИ) полностью

Лисенок чувствует себя странно. Он — несомненно Тору Генко и одновременно кто-то другой. Мозг опаляет новой вспышкой, и оборотень видит покои на втором этаже в доме у дерева Ренаровых Сердечек… Он же так и не поднялся туда! Но сейчас, подключившись к интерфейсу, Лис-Шигео стирает свои голограммы, удаляет из баз данных все упоминания своего имени. Затем подходит ко встроенному рядом с южным панорамным окном утилизатору и швыряет туда одежду, развертки, какую-то мелочевку. И, оставшись обнаженным, надевает простой кожаный ошейник с надежно прикрепленным к нему мешочком: там спрятан огненный опал. Перекидывается и выбегает в летний рассвет, оставляя опустевшее жилище. Тальесин умер. Тальесина больше нет. А значит, он так и не сможет попросить прощения за давнюю глупую измену… Значит — незачем здесь оставаться. Видение затягивает. Лис-Шигео знает, куда он хочет попасть. На Север. Там живет единственный друг: ледяной дракон, подаривший им с Тальесином камень, в сердце которого бьется живое пламя. Огненные опалы долго держат тепло, и даже выпадающий зимой снег тает вокруг них. Дни сменяют ночи, становится все холоднее… Лис-Шигео завершает путь возле знакомого ущелья. Звероящер, учуяв оборотня в зверином обличии, приветствует коротким криком. Год за годом они живут рядом, охотятся, делят добычу. Друг Шигео тоже одинок: его самка попала в буран и сгинула в белом безмолвии Севера. Им спокойно вдвоем. Летними вечерами они любят смотреть, как за лесистый горный хребет опускается Ницневин. Однажды поздней осенью, Лис-Шигео, поскользнувшись на узенькой тропке, срывается в горную реку. Дракон подбирает израненное тело и приносит в пещеру. Звероящер пытается кормить его пережеванным мясом и поить из пасти родниковой водой, но оборотень не хочет жить… Его взгляд угасает на рассвете четвертого дня, и ледяной дракон скорбит, закрыв широким белым крылом будто саваном остывающий труп. Только сияние опала не меркнет…

«Тальесин, прости…»

Новый всполох хлестнул по глазам.

Тору Генко поглотила тьма.

*

Оранжевая зона. Значит, переходим к плану Б. Шанди рывком вытащила потерявшего сознание Лиса из «гроба». Один из шнуров хлестнул по руке, но боли она не почувствовала. Швырнув беспомощное тело на носилки, запустила не глядя реанимационный комплекс. Последнее, что филирийка услышала, опуская крышку — тихое шипение открывающейся двери. Хорошо. В медчасти дежурит Финн, еще вчера загруженный инструкциями по самое «не могу». Ну, держись, Беленус, бозон Хиггса тебе в задницу!!!

«Я здесь, капитан».

Ее сознание омывает ласковая волна.

«Брат…»

«Передаю маршевые. Курс — прежний».

«Есть, кэп».

Боль. Зарождающаяся в костях в мышцах, грозящая вывернуть наизнанку. Запредельный жар растекается по нервам, заставляя сдаться. Не выйдет! Филирийка привыкла к боли. Однажды на ринге Мама-Кувалда пропустила удар и ей крепко прилетело в левую почку, но даже тогда не разрядила пистолет с нанитами в сонную артерию. Само, блять, заживет!

«Мы выйдем из пузыря…»

«Как?! Зачем??!!»

«Разворачиваясь носом к аккреционному диску и отбрасывая ловушку. Далее разворот по узкой дуге прочь от магнетара в пределах двух световых лет. Далее переход на автопилотирование».

Гениально — да! Рискованно — просто ахуеть до чего…

«Гонки в Сторожевых столбах. Подобный маневр избавил меня от соперника, пытавшегося загнать Грифон в пылевое скопление. Тогда я запустил в него спасательным модулем».

Сквозь жар к Шанди пробились короткие импульсы похожие на… смех?

«Август сократил расстояние между кораблями: сигналы по правому борту усилились. Пора».

«Есть, кэп».

«Действуем».

«Всегда хотел стать профессиональным гонщиком…»

Кто произнес последнюю фразу? Шанди ощутила на горле удушливые щупальца бреда и едва справилась с маневром…

«Кэп? Это ты?»

«Я жив, и я мертв. Я молод, и я стар.***** Сейчас мое имя Лейв нор Хейд».

Затухающее сознание уловило сквозь скрежещущий в ушах гул звездного ветра:

— Корабль вышел из пузыря Алькубьерре. Переход на автопилотирование…

Финн, уложив Лиса в «люльку», убедился, что программа восстановления нервных окончаний запущена, вызвал в медчасть близнецов и понесся в рубку. За ним следовали двое носилок. Исполняя приказ старпома, сначала он отключил и вытащил капитана. Тот слабо шевелился, пытался выбраться сам — это давало надежду… Благополучно отправив его, циркач приподнял крышку «гроба», в котором лежала Шанди:

— Ебанный нахуй! — перевалившись через край, Мама-Кувалда сблеванула красноватым Финну под ноги. — Эйя мониторит пространство? Связывался с ней? — сдавленный кашель. — Агх… Август где? Куда закинуло ловушку?

— Ложись, дайне-букэ. — Финн подхватил ее под мышки. — Сначала на носилки, а потом в «люльку». Иначе под дых прилетит. Сама приказала врезать тебе, если начнешь буянить!

— Ладно, — Шанди позволила себе помочь. — Где Солнечная Корона?

— Болтается у нас за кормой на расстоянии полутора световых. Ловушка значительно ближе. Эйя считает, что антимагнитная защита цела и герметичность не нарушена.