– Вы, должно быть, знаете, что некоторое время назад мы потеряли мать Оливии?

– Да, сэр. – Кейт покраснела. – Ну, одна из девочек говорила об этом раньше. Может быть, поэтому нас и потянуло друг к другу.

Оливия наклонилась и сжала ее руку.

Принесли закуски. Бенджамин суетился с монструозной мельничкой для перца. Следующего глотка Оливии хватило, чтобы лампы засияли ослепляющим блеском. Ее отец стал еще привлекательнее, а ее подруга – а у ее подруги прибавилось трагичного очарования. Она отставила бокал в сторону.

Когда Бенджамин исчез, мистер Самнер улыбнулся Кейт.

– Вы без сомнения замечательная молодая женщина, если находитесь здесь после всего того, что с вами случилось.

– Нет, не так чтоб очень. – Кейт пожала плечами. – Трагические вещи случаются. И ничего нельзя исправить. – И сколько людей через это проходит. – Вы не представляете, как много преданных своему делу учителей, воспитателей и социальных работников поддерживали меня, помогали учиться, и вот я здесь.

Оливия обернулась к окну, к теням пешеходов снаружи. Это прозвучало… как бы это сказать – несколько заучено? Но опять же Оливия и представить себе не могла, сколько раз Кейт была вынуждена пересказывать эту историю. Ее восхищение подругой росло.

– Видите ли, сэр, я всегда зависела от доброты незнакомцев.

Отец Оливии отсалютовал бокалом.

– Теннесси Уильямс.

– «Трамвай „Желание”».[8] – Кейт улыбнулась.

Оливия откинулась на спинку стула. Они понравились друг другу. Слава богу.

Оставив в стороне трагическую тему, все трое переключились на истории мистера Самнера о нескольких последних неделях его работы в Рио-де-Жанейро. Отец Оливии был старшим партнером в «Брукфилд, Холден и Самнер» – юридической фирме с большим количеством филиалов во всем мире, но в минувшем году «международных» поездок было немного. После того как он развлек девушек своими лучшими бразильскими историями, подруги, хихикая, принялись описывать одноклассниц.

– Они что, еще хуже, чем в прошлом году? – спросил отец Оливии.

– Дети! – ответили они обе одновременно и чокнулись бокалами.

Когда пришло время десерта, Кейт отлучилась в дамскую комнату. Оливия наблюдала, как та изящно огибает столики, стулья и расслабившихся гостей, позволивших себе пару лишних бокалов.

Мистер Самнер открыл меню и вздохнул.

– Полагаю, я закажу один десерт для вас двоих? Оливия накрыла его руку ладонью.

– Говорила я тебе? Она потрясающая, правда? Он положил свою ладонь сверху.

– Да, ты говорила, детка. Ты была права, она очаровательна. – Мистер Самнер снова бросил взгляд на меню. – Я возьму немного портвейна, а вам, полагаю, надо заказать сметанный пирог с ревенем, верно?

– Совершенно верно, – согласилась Оливия. – Мы с Кейт обе его обожаем, как и двойной эспрессо.

– Хм, да. – Он улыбнулся дочери. – Одного поля ягоды. Редкое совпадение. Но я рад, что вы нашли друг друга.

– О, я тоже, пап. Ты даже не представляешь, насколько.

12 октября, понедельник

Кейт

В Чайна-таун мне пришлось возвращаться пешком. Я только что выбросила четыре доллара тридцать пять центов на двойной эспрессо, зайдя с девочками в «Старбакс», и денег на метро не хватило. Несколько дней я намекала Оливии на то, что мы должны сформировать свою клику. Когда это не сработало, пришлось упомянуть, что администрация школы отслеживает мое «здоровое социальное взаимодействие». Это заинтересовало Оливию, но не сподвигло на конкретные действия. Наконец мне пришлось объяснить, как нужен мне для поступления в Йель комитет индивидуального продвижения учащихся. Это сработало. Но попотеть мне пришлось сильнее, чем обычно.

По крайней мере встреча в «Старбаксе» прошла нормально. Оливия позвала Серену Шоу, Морган Сингер и Клэр Ву. По ее словам, это были самые не обидчивые и не инфантильные представительницы старших классов. Все время встречи мы говорили о том, как крут Марк Редкин. Хотя ладно, пара минут была посвящена комитету индивидуального продвижения, но остальное свелось к тому, кто видел Марка, когда и где, и что на нем было надето. Вся школа сходила по нему с ума.

– О, это как в фильме, который я смотрела по TCM[9] прошлым летом. «Обманутый».

– Да, я однажды видела кусок оттуда, – немедленно закивала Морган. Морган и Клэр были лучшими подругами. Серена почти ни с кем не общалась близко, но с тех пор, как ее отец приобрел едва не половину Лондона, она стала очень популярна. Так же как и ее странный акцент.

– Это про солдата, раненного в гражданской войне, который отсиживается в женской школе-интернате в Луизиане, и все сходят от него с ума. Его играет Клинт Иствуд.

– Фу! – Оливия поморщилась.

– Нет, нет, нет! – в один голос запротестовали обе девушки. – Это Клинт Иствуд, каким он был, ну, наверное, лет пятьдесят назад. Дамы, он был бесподобен!