Читаем Взрослое лето полностью

– Объясни мне, пожалуйста, почему ты не воспринимаешь Дмитрия всерьёз? Он давно за мной ухаживает, помогает нам. Мне ведь тридцать два, я не могу всю жизнь провести одна, без нормального мужа, в бесконечном ожидании твоего отца, как ты этого не можешь понять! У женщины годы куцые, короче, чем у мужчин, заруби это себе на носу! А ещё умные книжки читаешь! Рассуждаешь о героях, а то, что мать в одиночку бьётся, как рыба об лёд, в упор не замечаешь. Да, славную я вырастила дочку.

Мила отворачивается к окну. Девочка знает, что из-под век соскочили непрошенные капельки, но остановиться не может:

– Ну, ты-то знаешь, иногда у меня звенит в ухе, вот когда твой дядя Дима говорит, что нам надо жить вместе у его родителей, а нашу бедную сторожку приспособить под дачу для городских, тогда мой колокольчик бренчит как сумасшедший! Для чего наш прадед строил дом перед войной, чтобы какие-то дачники здесь хозяйничали! Почему ты мне ничего не говоришь о моем отце? Ты всё скрываешь, почему?

– Оставь в покое наших предков, царство им небесное и вечный покой. Я пока ничего не решила… А что, твой отец? Он бросил нас давным-давно. Скажи, зачем он сдался тебе? Тебе плохо со мной?

После этих слов мама умолкала и уходила к себе. Девочка знала, что в эти минуты её лучше не трогать и вести себя потише. Мама ложилась на кровать и, свернувшись калачиком, плакала, чуть вздрагивая под пледом. В эти минуты Алёна жалела, что надерзила маме, и сквозь слезы мечтала не медля ни секунды сорваться на неведомый Север и разыскать бродягу-отца. Но разве она сестра Питера Пена? Или стоит продать свою почку, ведь, наверно, можно это сделать как-нибудь по-тихому, чтобы мама не узнала? И на вырученные деньги отправиться на поиски неведомого папаши. Хотя, с другой стороны, дядя Дима тоже не плох, столько лет, ещё со школы, любит маму, не пьёт, работящий. Да и кто чинит краны или мебель, кто-кто – он самый! Ох, как тут разобраться? Почку тоже жалко. Если это так, пустяк, то все бы оставались с одной. Но так жить больше нельзя, надо найти неведомого отца и понять, почему он не с ними…

Рано утром в понедельник одна самая обычная девчонка, обняв руками мамину шею, нашёптывала на ухо:

– Мамуля! Ну, пожалуйста, не уходи, не оставляй свою Маугли одну-одинёшеньку в жутком лесу. А давай, я лучше расскажу тебе свой сон. Слушай, мы с тобой будто утром выходим из дома, я в розовом платье, а ты в новой блузке, а около дома, представляешь себе, стоит большущий самолёт и мы заходим вовнутрь, садимся в кресла и улетаем прямо в небо. Вдобавок смеёмся без остановки, как две дурочки, пока живот не разболелся. А рядышком несутся райские птицы, бабочки, олени…

– Э! Куда тебя занесло? – спрашивает мать, пряча улыбку. – Откуда в небе олени-то взялись…

– Ну, насочиняла лишнего, с кем не случается. Ты тоже иногда наобещаешь с три короба, а потом даже с места не поднимешься.

– Да ладно, было всего-то пару раз. А ты помнишь все мамины огрехи, вредина! Ну, ладно, слезай с коленок, тебе всё-таки уже четырнадцать лет! А мне давно пора бежать на остановку, а то опоздаю на автобус.

– Беги, – со вздохом сказала девочка и отвернулась к окну, где от сквозняка, как маятник настенных часов, болталась паутина с чёрной мушкой.

– Постой, на море мы с тобой махнём в следующем году, вот только установим памятник на могиле бабушки и дедушки. Уже почти три года пролетело, а на кладбище до сих пор всего-навсего деревянный крест! Теперь понимаешь, почему я коплю деньги? Но, всё равно, обещаю, мы с тобой слетаем в Египет или Турцию. Что, думаешь, тебе одной хочется, а мне нет? Да ещё как! Девчонки взахлёб обрассказывались, а я им обзавидовалась! Да, кстати, мне начальник снова пообещал хорошую премию! Так что осенью, как только начнутся распродажи, мы с тобой немедля помчимся покупать модные купальники!

– Правда? Не обманываешь?

– Обещаю, доча!

– Ура, у меня будет новый купальник! Мам, а давай ещё прикупим подводную маску и трубку, они не стоят безумно дорого.

– Непременно. Ну, всё, я побежала! Не скучай! Суп и блинчики в холодильнике, квас в чулане! Больше ешь, хоть щёки наешь! А то тебя совсем не видно из-за швабры.

– Ура! У меня будет своя маска! Я в ней буду нырять в ванне! И больше не надо просить у ребят!

Тут входная дверь хлопнула, следом за ней звякнула калитка, а после навалилась тишина, только тёмные ели в такт маминым шагам ещё дрожат колючими лапами под лесной вальс. Перед девочкой, оставшейся одной в этом утреннем, хмуром мире, распахнулись ворота одиночества, со створками до самого неба. Стало боязливо и так тоскливо, ровно кровь по капле сочится из тебя, подобно весеннему берёзовому соку, и у тебя нет даже крошечной возможности остановить её и вернуть щекам румянец.