Читаем Взрослое лето полностью

На улице среди привычного для уха лесного жителя птичьего хора раздался новый звук – стук дерева об дерево закрывающейся за кем-то калитки. Кто-то появился, словно призрак из ниоткуда. В лесу невозможно передвигаться незамеченным, а тем более бесшумно. Путника всегда выдаст кричащая сойка или сорока, оповещающая о непрошенных гостях лесных насельников. Но через несколько мгновений уже кто-то настойчиво постучал в оконное стекло.

У Алёнки при мысли – как-никак одна в лесу – мурашки побежали по коже, вскоре возник противный липкий страх. Первое, о чем ещё подумала девочка: закрыта ли дверь, и второе: где лежит перцовый баллончик. Вытащив его из комода влажными пальцами, Алёнка на цыпочках бросилась к двери – она оказалась закрыта. Теперь оставалось только метнуться к окну и, стараясь быть не замеченной с улицы, выяснить, кто пожаловал в гости. В это лето ещё никто не навещал забытую сторожку, редкие прохожие проходили мимо…

Визитёр не таился. Около дома стоял высокий худой мужчина в зелёной защитной рубашке и с рюкзаком на спине. Серые глаза на обветренном лице невозмутимо осматривали сторожку, словно выискивая щель, через которую можно просочиться в дом. В манере держаться скользила едва приметная бравада бывалого человека, а весь облик гостя говорил о редкой в наше время способности прошагать не один десяток километров за день.

«Ой, мамочки, он хочет меня убить! А в рюкзаке, наверно, нож и скотч, для того чтобы меня связать, а потом мучить или пытать, как в фильме ужасов», – чуть не плача думала девочка. Она закрыла глаза и, дыша через раз, продолжала ждать кровавой развязки.

Требовательный стук раздался снова. «Может, стоит не отвечать, подумает, мол, в доме никого нет? – размышляла Алёнка. – Но если он грабитель и залезет в дом через окно, то, увидев меня, тогда уж точно прикончит, зачем ему свидетель? А если я отвечу, глядишь, не станет связываться и уйдёт. А если он пришёл за мной?»

Всё-таки взяв себя в руки и перестав трястись, она решила откликнуться – и будь что будет.

– Кто там? – как можно спокойнее спросила девочка.

– Охотник я, Аникин Пётр Петрович, – покашливая, ответил гость. – Я тут хотел только узнать, в какие дни приезжает лесничий?

– По средам и четвергам он делает обход в наших кварталах! Но сюда заходит редко, так если воды попить. А вообще, он останавливается в сельской администрации, там, ну в Зверёвке.

– Эх-ма! Теперь мне всё ясно с этим лесным начальством! – гость топнул ногой и замахнулся рукой на кого-то невидимого.

– А вы, наверно, браконьер?

– Чёй-то я браконьер? – недовольно ответил Аникин и стал снимать рюкзак. – Во, тоже надумала-то.

Засаленные завязки послушно раскрыли горловину брезентового мешка и две загорелые руки охотника стали шарить внутри, стараясь что-то найти на ощупь.

«Ну, всё, мне капец, достаёт нож или топор! Сейчас убивать меня будет! Всё, я, кажется, договорилась, правильно мне в школе говорили: «молчи более – побегаешь долее», – подумала девочка и присела на корточки, но всё же, пересиливая страх, крикнула:

– Да охотники летом не охотятся, это даже школьники знают!

Вместо ответа на улице звякнуло что-то металлическое, а потом вдобавок застучало, и девчушка, закрыв глаза, спряталась в угол за занавеску. Подумалось: «Так и есть! Может быть, убийца бабушки и дедушки и есть этот самый Аникин! Вот он и припёрся сюда на разведку, всё вынюхивает, знаем мы что-нибудь или нет».

– А я и не охочусь, – спокойно ответил гость.

Через пару минут, немного придя в себя, Алёнка снова выглянула в щёлочку между занавеской и подоконником. Видно было плохо, мешали лилии, растущие у дома. Но от увиденного тотчас пересохло в горле, и она невольно зашептала сухими губами: «ой, мамочки, ой, мамочки…»

Аникин, как ни в чём не бывало, продолжал топтаться на одном месте, изредка оглядываясь по сторонам, словно ожидая подмоги или, наоборот, опасаясь подхода лишних свидетелей. В руках он ловко вертел длинный блестящий нож, слегка вогнутый вовнутрь и более походивший на кавалерийскую саблю из черно-белого фильма про Василия Ивановича Чапаева.

– Я того, ведь не охочусь, покамест, нельзя, рано ещё. Тебя-то, наверно, дед обучил? Был истинный лесник, хоть и немного поработал в нашей глуши. Эх, какой орёл, ему бы еще жить да жить, жена красавица. Помню, бывало, без путёвки в лес ни за что не пустит! Сразу пугает: вызову полицию, вызову полицию!

«Ну, всё понятно! Мне конец, – подумала Алёнка. – Дед у него явно числился во врагах, вот и припёрся, чтобы на мне отыграться! Как всё оказывается просто! Да, проще и не бывает, а полицейские всё никак не могут додуматься, эх! Поздно я догадалась».

А с улицы тем временем доносилось: вжик-вжик-вжик, аж мурашки побежали по коже. Девочка, замерла на несколько секунд, но, преодолев страх, всё же выглянула в окно, чтобы выяснить источник ужасающих звуков. Посередине двора, как ни в чем не бывало, охотник бруском точил свой гигантский нож. Алёнка не сводила глаз с преступника. Через пару минут, убедившись, что лезвие острое, Аникин положил саблю на землю и взял в руки длинную палку.