Читаем Взлетая высоко полностью

Рев толпы должен был стереть мысли из моей головы – именно поэтому я здесь. Тем не менее мыслями я по-прежнему возвращаюсь к Хейли. К этому утру.

Почему, черт возьми, я не предвидел опасности? Как я мог быть так уверен, что знаю эту девушку? Мы проводили вместе дни и ночи, как я мог не заметить боль в ее глазах? Как я мог не догадываться, что она задумала?

Боже… Если бы я мог повернуть время вспять, то сделал бы все иначе. С другой стороны, я вообще не знаю, как должен был поступить. Просто не знаю. И это убивает меня. Одно дело, когда я не замечал, что у Джоша проблемы с наркотиками, пока не стало слишком поздно. Этот парень – мой старший брат. Мы, правда, учимся в одном колледже, но в основном у нас совершенно разный круг друзей. Мы никогда не виделись чаще одного, максимум двух раз в неделю. Иногда пили пиво. Вот и все.

Но Хейли? Как ей удалось сохранить свой план в тайне от меня, пока мы проводили время вместе? Как я мог быть настолько глупым, настолько слепым и не замечать правды?

Но даже если бы заметил, как я должен был поступить, если я даже сейчас не имею ни малейшего понятия, как все исправить?

Единственная причина, по которой я смог оставить Хейли под присмотром Лекси на последние несколько часов, – это то, что доктор Пирсон осмотрел ее и заверил, что она по крайней мере физически здорова. Что она на самом деле ничего не принимала. Для уверенности он даже взял кровь Хейли, чтобы проверить ее в лаборатории. Он позвонил мне час назад, чтобы успокоить: в крови нет никаких опасных химических веществ. Так что она сказала правду. Она этого не делала. Хейли не пыталась покончить с собой.

Но хотела этого.

Эта мысль возвращается с невыносимой ясностью, проникает все глубже в мое подсознание. Она хотела сделать это, все подготовила и уже написала прощальное письмо родителям. Она знала, что сделает, когда мы познакомились, насколько я понял из ее письма ко мне. Она знала это. На протяжении нескольких недель – знала!

Дерьмо… Я понятия не имею, что должен думать или чувствовать. Только понимаю, что мне нужен перерыв. Одно мгновение, всего несколько чертовых минут, когда мне не нужно будет ни о чем думать. Когда я не должен чувствовать панику и всепоглощающее чувство вины. Я поправляю волосы. Прямо передо мной на ринге высокий лысый парень бросается на противника и избивает того до тех пор, пока я не слышу треск ломающихся костей. На пол летят красные брызги. Парень кашляет и сплевывает кровь. Он пытается выпрямиться и бороться дальше. Он упертый, нужно отдать ему должное. Но достаточно одного прицельного удара кулака лысого, и он снова опускается на землю. На этот раз он больше не шевелится.

Мой желудок сжимается. Я стискиваю руки в кулаки, чтобы подавить в себе желание подбежать и проверить: дышит ли парень. Учеба на парамедика не прошла даром, мысленно я прохожу каждый этап своей работы. Проверить дыхание, пульс и сердцебиение. Провести комплекс первичных реанимационных мероприятий. Позвать на помощь.

Парню повезло. Я знаю залы с аренами, где ты покидаешь ринг в трех случаях: только победителем, без сознания или в худшем случае мертвым. Других вариантов там нет. Здесь все иначе. И действительно, в этот момент кто-то наклоняется над бойцом на ринге и проверяет его пульс. Сразу после этого бедолаге помогают встать на ноги.

– Уиттакер, – парень с татуировками на лице вдруг оказывается рядом со мной и внимательно разглядывает меня. – Не думал увидеть тебя здесь еще раз. Ну, по крайней мере, хоть кто-то из вас, ребята, держит свое слово и возвращается.

Я стискиваю зубы. Заставляю себя промолчать и продолжаю неотрывно смотреть на бойцовский ринг. Не могу вспомнить имя этого парня, да это и не важно. Я здесь только для того, чтобы забыть обо всем остальном хотя бы на короткое время, а потом снова вернуться к прежней жизни.

Парень с тату на лице преспокойно закуривает сигарету. Освещение в этом подвале настолько дерьмовое, что мне ясно видно яркую вспышку.

– Никогда не мог различить вас, – бормочет он, стряхивая пепел на голый бетонный пол. – Ты старший или младший?

Мускулистый парень поливает ринг из садового шланга. Кровь смешивается с водой и капает на пол.

– Это имеет значение? – выдавливаю я.

Дариуш – теперь я его вспоминаю – усмехается, обнажая ряд ярко-белых зубов. Черные татуировки, начинающиеся на его виске и покрывающие всю левую половину лица, проступают еще отчетливее.

– Не-а, – он головой указывает на ринг. – Ты следующий, Уиттакер.

Ненавижу тот факт, что он знает мое имя, хотя я был здесь всего один раз. Что он знает Джоша. И что я вообще пришел сюда. Но сегодня вечером я забью на прошлое. Потому что сегодня вечером речь идет не о моем брате, а о том, чтобы помочь самому себе.

Пальцы покалывает. Пульс учащается. Я выхожу на ринг под крики приветствия и рев толпы.

Несколько часов спустя Лекси открывает мне дверь и смотрит на меня так, словно едва узнает. Ее взгляд быстро скользит по мне, отмечая все раны и ссадины, а затем ее глаза становятся совсем узкими.