Читаем Взгляды полностью

Медведев возражает здесь Троцкому, и правильно возражает. Конечно, пишет он, Сталин не остановился бы, если бы заранее знал всю ту цену, которой досталась ему победа над своими противниками и его необъятная, поистине самодержавная власть.

Медведев прав, когда упрекает Троцкого в том, что он недооценил Сталина. И в этом смысле можно поспорить с Троцким и по вопросу о предвидении. Если Троцкий и прав в смысле политическом, философском, если Сталин лишен был дара теоретического обобщения и способности предвидеть последствия тех или иных политических мероприятий, то предвидения практического (т. е. умения загодя намечать и последовательно осуществлять эти намеченные им мероприятия) у него хватало с избытком. При этом он учитывал множество политических, психологических и личных особенностей как своих союзников, так и противников.

Так, он учитывал, что в борьбе с Троцким его союзники Зиновьев и Каменев сильно потреплют свой авторитет — и это впоследствии облегчит ему победу над ними. Он правильно рассчитал, начав борьбу с Зиновьевым и Каменевым, что Троцкий в этой борьбе останется нейтральным и не помешает ему, Сталину, громить их. И самое главное — он был убежден, что ни его противники, ни союзники не вскроют его тайных, внутренних замыслов и побуждений. И он оказался в этом прав. Ведь даже Троцкий, как это видно из процитированного выше его замечания, уже после многих лет борьбы со Сталиным, все еще считал, что Сталин прекратил бы свою антисоциалистическую и античеловеческую деятельность, если бы заранее знал, куда она его заведет.

Кстати, это его последнее замечание свидетельствует о таком качестве Троцкого, как его моральная чистота и некоторая, как это ни странно звучит по отношению к такому опытному политическому деятелю, наивность. Троцкий просто не мог представить себе, что человек может дойти до такого морального падения, чтобы, заранее зная, какое море лжи, клеветы, человеческой крови придется ему переплыть для достижения безграничной власти, — все-таки в это плавание пустился.

Дальше Медведев затрагивает очень глубокий и серьезный вопрос: о соотношении между ленинизмом и сталинизмом. Этот вопрос давно дебатируется и в ряде западных компартий, и в кругах буржуазных советологов. Многие западные историки накрепко связывают сталинский режим с режимом Ленина, усиленно подчеркивая, что Сталин в этом смысле являлся-де только продолжателем Ленина (это, кстати, любимая идея и А. И. Солженицына).

Можно ли целиком, что называется «от порога», отвергнуть эту мысль как злостную ложь? К сожалению, нельзя. Медведев прав, когда пишет, что «многие элементы советской политической и экономической системы, развитые позднее Сталиным, возникли еще при Ленине». Независимо от условий, в которых они возникли, независимо от субъективных намерений их творцов, эти элементы легко можно было использовать (и Сталин это сделал) для превращения советского общества из социалистического в антисоциалистическое. Можно и назвать некоторые из этих элементов: однопартийная система, ограничения свободы слова и печати, ограничения свободы дискуссий внутри партии, нетерпимость к инакомыслию и др.

Медведев говорит, однако, — и верно говорит — что «ошибочно отождествлять сталинизм и ленинизм или считать сталинизм естественным и логичным продолжением ленинизма». Но дальше следует нечто неожиданное. «Вместе с тем, — пишет Медведев, — очень трудно провести и какую-то строго определенную демаркационную линию между сталинизмом и ленинизмом».

Почему же трудно? Это все равно, что сказать: трудно-де провести демаркационную линию между честью и бесчестием, идейностью и беспринципностью. Демаркационная линия во времени проводится легко — самим ходом истории. Демаркационная линия по существу — и того легче: по цели. Цель, сущность и содержание ленинизма — стремление к созданию социалистического общества. Цель, сущность и содержание сталинизма стремление к власти. Сам Медведев очень хорошо иллюстрирует последний тезис.

«Всеобщий террор действительно преследовал в качестве одной из важнейших целей — укрепление личной власти Сталина и устранение всех его возможных конкурентов. Но этот террор не укреплял Советский Союз перед лицом смертельной угрозы со стороны гитлеровской Германии. Напротив, он ослаблял и армию, и партию, и народное хозяйство».

Как же можно после этого утверждать, что очень трудно провести демаркационную линию между ленинизмом и сталинизмом?

* * *

Вернемся от современного неофициального историка к современным официальным и попробуем понять, чем и насколько отличаются их труды от изданных в эпоху Сталина и написанных по его установкам.