Читаем Взгляды полностью

О том, что эти мысли были у Сталина не случайными, что они вытекали из его стремления стать преобразователем России, свидетельствуют многочисленные факты, относящиеся к тому времени. Но прежде чем подкрепить фактами наш тезис о Сталинском стремлении возглавить новую Россию, мы хотим рассмотреть его слова из того же доклада ХII-му съезду по национальному вопросу, которые были направлены против великорусского национализма. Нарисованная Сталиным картина проникновения великорусского национализма во все поры советского общества, в души и головы членов партии – такая оценка великорусского национализма разве не вызвала потребность открыть огонь только по великодержавному национализму и по тем персонам, которые, по его словам, активно выражали эти настроения? Почему же, несмотря на это, он ставил тогда вопрос об открытии огня не только по великорусскому национализму, но и в равной, если не в большей степени, против местного шовинизма? Каждый из местных шовинистов, увидев, как партия бескомпромиссно разоблачает господствующую, державную нацию, подумает и скажет: "Смотрите, как коммунисты державной нации расправляются со своими националистами за то, что они душили или намеревались душить нас".

Огонь против великорусской опасности предупреждал бы в равной мере опасности со стороны местных шовинистов.

Как же увязать такое противоречие между моим тезисом о стремлении Сталина стать преобразователем России и его докладом, направленным против великорусского и местных национализмов? Это противоречие объясняется тем, что Сталин вынужден был тогда, по существу, еще при жизни Ленина, маскироваться под последовательного интернационалиста, в противном случае он бы немедленно был отстранен от руководства съездом партии как сменовеховец. То, что он умел в подобных ситуациях найти слова в защиту интернационализма, свидетельствует только о его необычайной ловкости и хитрости, чертах, о которых он сам любил говорить. Так же следует понимать и связь слов, сказанных им на ХII-м съезде партии о роли Калмыкии, с его делами в отношении этой народности во время войны 1941 – 1945-х годов.

"Если мы на Украине совершим маленькую ошибку, это не будет так чувствительно для Востока. Стоит допустить маленькую ошибку в отношении маленькой области калмыков, которая связана с Тибетом и Китаем, и это отзовется гораздо хуже на нашей работе, чем ошибка в отношении Украины". (XII съезд, стр. 659).

Сталин понимал важность чуткого и внимательного отношения к такой нации, как калмыки. Чем же в таком случае можно объяснить высылку калмыков и ликвидацию калмыцкого национального округа в период Великой Отечественной войны? Что, он изменил свои взгляды по национальному вопросу в период с 1923 по 1943 год?

Конечно, нет. Все дело в том, что в 1923 году Сталин был еще под контролем партии, под контролем Центрального Комитета партии, а в 1936 1943 годы партия и ее ЦК были уже под контролем Сталина. Поэтому, если в 1923 году Сталин маскировался под интернационалиста, то, начиная с 1936 года, он распоясался, как великодержавный держиморда.

Не выступать по национальному вопросу на ХII-м съезде партии после того, как по этой проблеме высказался Ленин, он не мог. Выступить только против великорусского шовинизма он не хотел, так как это противоречило как его интересам в Грузии, где он хотел переменить руководство, так и в России, где он заигрывал с великорусскими националистами в советском аппарате.

Самым правильным, с точки зрения его стратегии, было утопить в словах вопрос о мнимом наступлении на обе опасности, так как такая постановка проблемы фактически ограждала великодержавных националистов от нападок со стороны истинных интернационалистов.

Об этом, в частности, свидетельствует линия Сталина в отношении идеологов великодержавного национализма, состоявших в ЦК РКП(б), о которых он упоминал на ХII-м съезде партии. Сталин не назвал их персонально и не предложил по отношению к ним организационных выводов, которые он сделал по отношению к так называемым грузинским «уклонистам», хотя из его доклада следовало, что главная опасность для социализма таится в великодержавном шовинизме.

В последующие годы Сталин уже больше не фиксировал внимания партии на опасности, идущей от великорусского национализма, и наоборот, постоянно заострял вопрос на опасности буржуазного национализма, идущей от братских республик, хотя на ХII-м съезде он утверждал, что великорусский шовинизм "бесформенно, без физиономии, ползет, капля за каплей впитываясь в уши и глаза, капля за каплей изменяя дух, всю душу наших работников…"