Читаем Взгляды полностью

Сталин обманывал партию, когда говорил делегатам ХII-го съезда, не знакомым с последними письмами Ленина: "То, что у тов. Ленина является оборотом речи, то Бухарин превратил в целый лозунг". На самом деле в этой ленинской формулировке дана основная принципиальная его линия, а не "оборот речи", как это хитро наименовал Сталин.

"Интернационализм, – писал Ленин в связи с затронутым вопросом, – со стороны угнетающей, или так называемой «великой» нации должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое бы возмещало со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически. Кто не понял этого, тот не понял действительно пролетарского отношения к национальному вопросу, тот остался, в сущности, на точке зрения мелкобуржуазной, и поэтому не может не скатываться ежеминутно к буржуазной точке зрения". (Подчеркнуто Лениным. ПСС, том 45, стр. 359).

Тот, кто вслед за Сталиным повторяет сегодня обвинение против грузинских уклонистов в национализме, тот на самом деле повторяет ошибку Сталина и стоит на "точке зрения мелкобуржуазной".

Мысль Ленина "о возмещении неравенства" не оборот речи – она увязана со всем строем ленинских взглядов по национальному вопросу. Сталин совершенно без всякого основания и логики и только для затемнения проблемы приплел к вопросу о равноправии наций вопрос "об опоре на пролетарские районы".

Когда Владимир Ильич говорил о равенстве больших и малых наций, он имел в виду вопрос об отношениях между нациями, которые складываются в жизни фактически, и о пролетарском отношении, которое должно компенсировать со стороны большой нации неравенство малой нации, а не о том, на что должна опираться власть – на пролетарские районы центра России или на крестьянские районы национальных республик. Это отношение может и должно было проявиться в предоставлении малым нациям свободы отделения, в большой свободе национального развития, в более чутком отношении к инородцам в таких, например, вопросах, как налоговая политика, соблюдение закона о семье и браке, в религиозной терпимости и т. д. и т. п. О такой компенсации неравенства в пользу малых наций говорил Ленин, а за ним Бухарин, а не о том, чтобы своей опорой сделать крестьянские районы национальных республик. Применительно к спору, который тогда шел по поводу формы вхождения Грузии в Союз, было неправильно, не интернационалистски, принуждать Грузию войти в состав СССР не самостоятельно, как этого добивался ЦК Грузии, а только через Закавказскую федерацию, как на этом настаивал Сталин.

Уступка в этом вопросе не затронула бы основ диктатуры пролетариата, и в то же время свидетельствовала бы о чутком, внимательном отношении пролетариев нации большой к пролетариям нации маленькой.

В первом томе настоящей книги, в главе "Почему Сталин победил оппозицию" я рассмотрел вопрос об ошибочной тактике Л.Д. Троцкого в его политической борьбе со Сталиным.

Здесь мне хочется выделить не только вопрос об ошибочной тактике Л.Д. Троцкого в его борьбе со Сталиным по национальному вопросу, но и сказать о недооценке им глубины опасности для социализма национальной политики Сталина.

Сопоставляя позиции Ленина, выраженные им в письмах к ХII-му съезду, и Троцкого, изложенные им в его воспоминаниях "Моя жизнь", по национальному вопросу, мы видим, что оба они понимали опасность для диктатуры пролетариата в отступлениях от интернационализма.

Но в то же время, Ленин понимал и чувствовал, что дело бюрократического перерождения руководства партии за время его болезни особенно проявилось в национальной политике Центрального Комитета партии, что здесь дело зашло уже слишком далеко. Что если не осуществить на предстоящем ХII-м съезде коренной поворот, не дать решительный отпор термидорианской политике Сталина и не убрать его с поста генсека, то через некоторое время, когда Сталин полностью овладеет партийным и государственным аппаратом, сделать это будет уже поздно.

Троцкий этого не понимал. Он считал, что Ленин главную опасность видел в расколе партии из-за борьбы между ним и Сталиным и делал ударение на личной борьбе «тройки» против него.

После получения письма от Ленина с просьбой взять на себя защиту грузинского дела на пленуме ЦК, Троцкий вызвал к себе Л.Б. Каменева.

"Каменев явился через час, – пишет Л.Д. Троцкий. – Он был совершенно дезориентирован. Идея «тройки» – Сталин, Зиновьев, Каменев – была уже давно готова. Острием своим «тройка» была направлена против меня. Вся задача заговорщиков состояла в том, чтобы, подготовив достаточную организационную опору, короновать тройку в качестве законной преемницы Ленина. Маленькая записочка врезалась в этот план острым клином. Каменев не знал, как быть, и довольно откровенно мне в этом признался. Я дал ему прочитать рукописи Ленина. Каменев был достаточно опытным политиком, чтобы сразу понять, что для Ленина дело шло не о Грузии только, но обо всей вообще роли Сталина в партии.