Почему я назвал сборник «Взаимосвязи»?

Потому что «Взаимосвязи» — единственный рассказ, олицетворяющий существование многих из нас. Его не стоит понимать буквально, так как это не пересказ жизни Дэвида Коперфилда, где каждое событие снабжено убеждением «плохо» или «хорошо». На «Взаимосвязи», как и на любой другой рассказ, написанный из переживаний за прошлое и будущее, следует смотреть с возвышенности и как бы вскользь. Иначе никто и никогда не поймет корень проблемы, которая уже давно существует, но довольно хорошо скрыта.

Об объеме книги

Сам я не люблю читать сборники, где количество рассказов слишком велико. По этой причине, даже питая интерес к таким писателям, как Рэй Брэдбери или Эрнест Хемингуэй, я не переносил держать в руках книги по четыреста-пятьсот страниц, названные «Собранием сочинений» или чем-то вроде, потому что составители просто мешают в них все подряд. Дабы избежать плохой участи и пожалеть силы читателя, мне пришлось вырезать половину из того, что я поместил в сборник первоначально, и оставить только то, что боле менее подходит под энергетическую схему. Вагоны в своем поезде историй я распределил так, чтобы смешать хорошее с плохим и веселое с грустным. Возможно, все получилось не идеально, и у каждого всегда найдется мнение, в чем меня упрекнуть, но книга уже написана и менять в ней что-либо уже поздно.

Со стороны читателя буду рад услышать любые дополнения и комментарии по адресу

bashkarev.mc13@gmail.com

или здесь

id63556706

или в разделе «комментарии» под книгой, там, где вы ее скачали.

Мне важно знать ваше мнение!

В ту ночь он страшно хотел спать

Глубокой ночью, когда на полную луну устали смотреть и дворовые собаки и домашние гуси, в комнате детского лагеря скрипнула дверь.

Пронзительный звук трелью пронесся по коридору, и его слышали все божьи твари, годами разъедающие стены и потолки этого здания. Даже комары, отсиживающие на ярких табличках аварийных выходов, тучей всколыхнули со своих мест, испугавшись отвратительного эха. Все живое, за исключением детей, крепко спавших на старых двухъярусных кроватях, слышало, как скрипнула дверь.

Чуть позже дверь скрипнула снова и…

…его глаза резко открылись. Он вскрикнул, увидев перед собой нечто, движущееся по потолку. Где я? Что со мной? Он почувствовал, как дыхание становится тяжелым и, наконец, проснулся. В голове еще сидел осадок сновидения, но его очертания постепенно растворялись.

«Это всего лишь тени», — осознал мальчик. — Тени играющие на потолке». Реальность не так страшна, как сон, а тени от покачивающихся на ветру деревьев, безжизненны и не причинят никакого вреда. Они не могут его коснуться. Они просто бегают по потолку, затеяв замысловатую игру, которая точно не даст никакого результата и прекратится с приходом первых солнечных лучей. Как он мог испугаться?

Успокоив себя, мальчик подложил руки под голову и попытался уснуть. Но тут, он понял, от чего проснулся.

Несколько минут Тим пролежал на боку с открытыми глазами, погружаясь в предстоящее безумие. Он никогда не ходил ночью по зданию. Его, как и всех детей, пугала темнота. Он не боялся засыпать один в комнате с выключенным светом. Этот страх он преодолел уже давно. Закутавшись под теплое одеяло, он старался подумать о чем-нибудь хорошем. Например, о солнце или мультиках. И страх исчезал. Но сейчас была совсем другая ситуация. Глубокая ночь, незнакомое помещение, темный коридор. Тим вздрогнул, когда мочевой пузырь вновь напомнил о себе. На этот раз он знал, что другого выхода у него просто не остается. Весь низ живота напрягся. На лбу выступили крошечные капельки пота. О чем бы он ни думал, все сходилось к дурным мыслям, где его обижали, обзывали и пугали.

«Я не боюсь темноты», — прошептал он.

Спящий на нижней койке сосед перевернулся с одного бока на другой и кровать качнулась. Тим посмотрел вниз. Он привык спать наверху двухъярусной кровати и частенько смотрел вниз, интересуясь, чем занимается сосед. Сейчас сосед сладко спал, и в отличие от него не хотел вставать в туалет среди ночи. Тим перекинулся на живот и еще раз попытался заснуть, пока его не разбудила ужасная мысль. А что, если ему снова приснится кошмар, и он обделается в кровати? Утром, когда все увидят на простыне пятно, с него начнут смеяться. А ему уже восемь лет и такого оскорбления он не потерпит! Особенно от ребят, которые подшучивали над ним, из-за кучерявых волос, не поддающихся ни одной расческе. Выслушивая обидные слова, Тим никогда не оставался в стороне. Он шел на конфликт кулаками, и метод мгновенно давал о себе знать. Всегда получал либо он, либо обидчик. Больше всего Тим не любил терпеть насмешек от девчонок, потому что папа и мама запрещали ему их колотить.

Тим оперся на левую руку и сел. Легкая дрожь от ночного холода заставила его накинуть простынь. «Я не боюсь», — мысленно проговорил он.