— Вот и прекрасно. А лед должен вам немножечко помочь. — Элибер протянула Пепису небольшую чашку со льдом. Император взял её дрожащей рукой и попытался подняться — нет, конечно, он для этого слишком был слаб. Хорошо еще, что медицинская кровать самой новой конструкции, неимоверно чуткая к любым желаниям врученного её электронному попечительству пациента, тут же поменяла положение. Дрожащими пальцами император выловил из чашки несколько кусочков льда и отправил их в рот. Освежающая влага медленно поползла вниз по горлу. Его глаза чуточку прояснились.

Элибер беспокойно посмотрела на дверь.

— Что происходит? — спросил император. Элибер пожала плечами:

— Кто-то начал гражданскую войну. На мой взгляд, так сделать мог только фанатик и придурок.

Пепис засмеялся и тут же подавился кусочком льда. Пока он кашлял, Элибер успела взять у него из рук чашку и пересесть на стул.

— О войне я знаю. — Пепис вопросительно посмотрел на девушку. — А что происходит именно сейчас?

— Думаю, вам не стоит волноваться. — Элибер старалась говорить как можно спокойно. — Ваши рыцари вас защищают, так что госпиталь — это самая безопасная часть дворца. А вообще-то мы завязли по шею…

Император попытался как-то осмыслить происходящее. Голова болела, и реальность ускользала от него. Наконец-то он собрался с мыслями и сообразил, что сейчас у самых стен дворца создаются заградительные барьеры. Его рыцари оборонялись и, кажется, оборонялись безуспешно.

— Боже мой! — выдохнул он. — Неужели же все это зашло так далеко?

— В настоящий момент — да. — Элибер внимательно посмотрела в его потухшие зеленые глаза. Может быть, эта юная леди была чуточку жестока, и все-таки она показалась императору прекрасной.

— У вас есть какие-нибудь идеи?

— Нет. — Пепис покачал головой. Тело болело, но это была еще половина беды. Гораздо хуже было то, что многие участки кожи потеряли чувствительность. Он немножко подумал: — А где медсестры?

— А-а… — Элибер как-то равнодушно посмотрела в сторону. — Большинство персонала сбежало из дворца… Лакеи, повара, горничные, ну и, конечно же, медики. Но это не страшно. — она как-то криво усмехнулась. — Главное, что у вас еще остались ваши рыцари.

— Да… Я должен был предвидеть такой поворот событий. — Что-то, отдаленно напоминающее угрызения совести, шевельнулось в душе императора: каких интриг ни плел он против Джека Шторма, а командир рыцарей все же не оставил своего императора в тяжелую минуту! Хотя… конечно, он оставался во дворце совсем не из-за привязанности к императору. Просто у этого человека было свое понятие долга. — А где Баластер?

— О-о… — Элибер неопределенно махнула рукой. — Ваш министр отдает какие-то распоряжения офицерам полиции, Как вы знаете, сейчас он выполняет ваши обязанности.

— Знаю, знаю, дорогая, — излишне торопливо ответил Пепис и закашлялся. Элибер поднялась со стула и поддержала его голову до той минуты, пока кашель не прошел, потом протерла влажною марлей пересохшие губы императора и дала ему отпить несколько глотков воды из специальной хрустальной поилки в виде маленького чайничка. Элибер смотрела на Пеписа хмуро и озабоченно:

— Мне кажется, что все обойдется и вы будете жить.

— В самом деле? — император зажмурился. — Если бы у меня была ваша вера!..

— Вера… вера… вера… во что? — В палату вошел Вандовер Баластер. — Пепис, насколько я могу судить, вы выглядите значительно лучше!

— Что происходит? — здоровый глаз императора требовательно смотрел на министра.

Министр поглядел на Элибер, а потом опять перевел взгляд на Его Величество.

— Пытаюсь держать ситуацию под контролем. Рыцари не очень-то хотят проливать кровь своих собственных сограждан, поэтому Крок дал приказ отступать. Я думаю, что это неплохое решение. Зачем проливать реки крови, если без этого вполне можно обойтись.

Император попытался приоткрыть левый глаз. Нет, у него опять ничего не получилось.

— Как вы думаете, моя гвардия удержит позиции? — спросил он. Элибер отвела глаза в сторону. Пеписа больно резануло выражение отчужденности, появившееся на её лице. Кажется, и тут он сделал ошибку — ему не следовало вверять её судьбу собственному министру. Пепис опять закашлялся, но па этот раз никто не пришел ему на помощь. Когда приступ кашля прошел и Его Величество смог опустить голову на подушку, коридор перед его палатой наполнился вооруженными рыцарями. Император отчетливо слышал столь привычный ему грохот их бронескафандров.

Глава 21

— Рыцари императора! — на здоровый глаз Пеписа набежала слеза. — Уж они-то будут до конца сражаться за мои интересы!

Этот день длился бесконечно долго. В коридорах дворца постоянно стреляли и дрались. Крики, стоны, разрывы снарядов создавали неимоверный шум. Его Величество чувствовал смертельную усталость, но, несмотря ни на что, старался не засыпать. Собственно, сейчас бодрствование и было единственным признаком жизни, который он мог проявить. Наконец-таки, все стихло.