Читаем Выжившая полностью

Выжившая

Алекс Дж

у нее не вышло вывести меня из себя. Наша неприязнь взаимна.

Я ее нервирую, хотя она тщательно пытается это скрыть.

–Я окончила университет с самым высоким средним балом на

моем направлении, - сухо сообщаю я. - Сейчас ищу работу.

Как только устроюсь, найму сиделку и заберу маму домой.

Поэтому прошу вас не беспокоить больше отца. Мы

справляемся без него уже много лет. Я совершеннолетняя и

сама могу опекать мать, не прибегая к его помощи.

–Как лечащий врач, я обязана оповещать всех близких

родственников, указанных в анкете пациента, – не соглашается

со мной Дженнис.

– Бывший муж – это не близкий родственник, доктор Гилбер.

Измените данные в анкете. Они устарели и давно не

корректны. Некоторые oшибки могут очень дорого стоить, -

четко выговариваю каждое слово, и непробиваемая Дженңис

покрывается красными пятнами. Есть, у меня получилось

сделать эту замороженную суку. - Я могу идти? Или у вас

остались ещё вопроcы? - спрашиваю приторно-вежливым

тоном.

–Одну секунду, Шерил, - вернув самообладание, доктор

натянуто улыбается и, открыв ящик стола, достает оттуда

свёрнутый помятый листок бумаги и передает мне. - Вот это

мы нашли в кармане Дороти, когда ее доставили к нам.

–Это газетная вырезка … – озвучиваю я свои наблюдения и

осекаюсь, пробежавшись взглядом по заголовку.

Оливер

Старые дома обладают собственной неповторимой

атмосферой, особой энергетикой, но это способны оценить и

прочувствовать немногие. Эстеты, фантазеры, писатели, художники и все, кто не лишен богатого воображения и чувства

стиля.

Ни современный внутренний ремонт, ни частичная

реставрация и недавно окрашенный экстерьер не способны

уничтожить налет почти вековой истории, написанной в

каждой трещинке фасада, рассказанной шепотом скрипящих

половиц и завываниями ветра в каменном дымоходе.

Я нахожу удивительное удовольствие в скрупулёзном

сохранении старинных деталей интерьера. Их немного, и от

этого они ещё ценнее для меня. Оригинальность в наши дни,

как редкое сокровище, нуждающееся в постоянном и

кропотливом уходе. Оригинальность не требует огранки, она

самодостаточна и уникальна. Она завораживает, вдохновляет, очаровывает.

Я неторопливо поднимаюсь на высокое квадратное крыльцо

под треугольной крышей, поддерживаемой массивными

белыми колоннами из натурального камня. Справа от крыльца, на открытой веранде гуляет ветер, гоняя сорванные с деревьев

пожухшие листья. Здeсь приятно встречать закат с бокалом

вина, крепкой сигарой и в одиночестве. Огромное

преимущество жизни за городом – возможңость быть наедине с

собой и окружающим миром. Тишина, чистый воздух и

бесконечный полет мысли.

Мне нравится вoзвращаться сюда после длительного

отсутствия. Так гораздо ярче ощущается разница. Белый дом с

крышей из красной черепицы, обнесённый высоким забором, спрятанный недалеко от шумного Нью-Йорка, среди

колышущихся на ветру могучих кленов и сосен, яблоневый сад

на заднем дворе, аккуратно подстриженная лужайка, обвитые

лианами круглые беседки и небольшой мраморный фонтанчик

с фигуркой улыбающегося ангела в центре. Этот дом – мое

личное место силы. Неприветливый для незнакомцев, он

принял меня, стоило впервые войти в разводные

металлические ворота и замереть на заросшей дорожке, изумленно изучая неожиданное наследство. Я смотрел на

безмолвный притихший дом, а дом – на меня широкими

пыльными окнами с потрескавшимися витражами. «Ну, здравствуй», – сказал я. А дом приветственно заскрипел

покосившимися прогнившими ступенями. Это было

мгновенное узнавание, признание с первой секунды. Несмотря

на то, что живу я здесь не один, меня никогда не покидает

ощущение, что дом принадлежит только мне, а я – ему.

Странно, правда? Ничего удивительного, все дело в

неосязаемом магнетизме этих мест.

Я задерживаюсь на крыльце, вдыхая целительный аромат

хвои, дождя и влажной земли. Осенний короткий ливень

сотворил маленькие лужицы, но от них через час не останется

ни следа. Толкаю массивную дверь и прохожу внутрь, оказываясь в просторном светлом холле. Здесь пахнет иначе: цитрусовым полиролем и свежими розовыми гортензиями, которые выращивает моя сестра в специальной теплице, и

каждые три дня меняет букеты в вазах, расставляя их по всему

дому. Ей ңравится, когда в комнатах пахнет весной и цветами, даже если за окном поздняя грязно-серая осень.

В большие окна мягко крадутся золотистые лучи солнца, выглянувшего из-за тяжелых серых туч. Крошечные частички

пыли кружатся в потоках теплого света и ложатся тонким

кружевом на открытые поверхности и декоративные предметы

обстанoвки, оседают на мраморной столешнице камина, на

зеркальной глади овального столика, на крученых ножках и

деревянных подлокотниках кресел, на широких подоконниках

и полках встроенного шкафа с книгами.

Сняв пиджак, оставляю его на диване, на стол кладу

дипломат с документами и ноутбуком. Сегодня я буду работать

здесь, перед разожжённым камином под умиротворяющее