Читаем Выжить назло полностью

И потом, уже выйдя из лифта, Фаруш немыслимо быстро волок меня куда-то внутрь замысловатого переплетения механизмов, труб, лесенок, кабелей. Постоянно нервно к чему-то прислушиваясь и озираясь. Я, как могла быстро, трусила за парнем, ни на что не жалуясь и ни о чем не спрашивая. Босые ноги заледенели и кровили от того, что я запиналась об острые углы и выпирающие части предохранительных колпаков.

Внезапно, горд остановился. Отпустив мою руку, и бросив на пол тюк с тряпьём, он открутил несколько шайб на предохранительной обшивке некоего монстрообразного механизма, снял лист, открывший слабо освещённое небольшое помещение.

— Входите. Живее!

Вошла. Вслед за мной, внутрь последовал тюк с тряпьём и постельными принадлежностями.

— Вода и еда есть. Туалет за опорной колонной. Освещение выключается вот здесь… Постарайтесь экономить еду. Не знаю, через сколько дней смогу пронести вам пищу. И, если вам дорога жизнь — ни звука! — скороговоркой протараторил парень, прилаживая панель на место.

Вот и всё… Замурована..

Ясно. Её Садишество прибыла на корабль…

А что я ожидала? И так, Судьба была ОЧЕНЬ милостива ко мне. ТРИ месяца Счастья… Это немало!

Вздохнув, начала изучать помещение. Довольно большое… Метров двести. Зато теплое… Не окоченею. Кругом торчали трубы, тянулись кабели, стояли какие-то установки. В переплетении гигантских труб я обнаружила большой диван. За гудящей установкой — туалет и раковину. Хоть с водой нет напряженки…

Застелила диван. Сложила халат и комбинезон.

Побродила ещё немного. Накатила чёрная тоска. За ней последовали слёзы. Много слёз. Нарыдавшись до икоты, внезапно уснула, свернувшись в калачик.

Потянулись дни моего вынужденного заточения. Как ни странно, я почти не хотела есть. Пила довольно много. Спала. Бродила между тихо журчащих, жужжащих, шипящих, гудящих машин. Тихо разговаривала с ними.

Сегодня подсчитала царапинки, которые делала на обшивке какого-то трубопровода.

Я одна уже одиннадцать дней.

Мдя… если я умру, вспомнит ли хоть кто-нибудь о рабыне из Закрытого мира?

На двенадцатый день моего заключения, послышался шорох и позвякивание в том месте, где меня впустили в техпомещение. На всякий случай, притаилась в сплетении труб и кабелей. Тихие шаги.

— Нэра, где вы? — позвал горд Фаруш.

Выползла из укрытия, поздоровалась.

— Идемте… вас решено поселить среди наших спутниц, — парень положил на диван сверток с одеждой.

— Нэра Чаритта уехала? — нейтрально поинтересовалась я.

— Да. Она улетела готовиться к свадьбе. Нэра Чаритта беременна.

Слова Фаруша с трудом дошли до моего обомлевшего мозга. Всё. Хорх женится… Навалилась вялая истерика. Хотелось покричать, поплакать… но я не могла… Жесточайший приступ тошноты заставил меня рвануть к унитазу. Выворачивало долго и мучительно.

Сильные руки подняли меня и помогли умыться.

— Вы исхудали… — неодобрительно оглядев меня, сделал вывод горд.

— Кушать не хотелось, — неопределенно ответила я, — Простите, если оскорбляю вас своим замурзанным видом.

— Вы меня не оскорбляете. А пугаете. Я не знал, что вы ждете ребенка… И вас бросят тут одну. Если бы знал, то навещал бы каждый день, несмотря на запрет, — отводя глаза, едва слышно ответил парень.

"Как это — беременность?" — затупил разум, — "Как я, взрослая баба, не заметила беременности? Хотя… в той, земной жизни, у меня тоже часто были нарушения циклов. Но это не мешало мне исправно беременеть…"

— Что меня ждет?

— Не знаю. Будете тут находиться до родов. Я постараюсь создать вам комфортные условия. После родов решится ваша судьба. Скорее всего, вас продадут в бордель… — горд досадливо поморщился, — Я просил ит-горда о милости… чтобы он позволил обратиться к нэре Чаритте с просьбой продать вас мне. Ит-горд отказал… Ваша жизнь сейчас в руках страшной, лживой садистки… Не надо было выбирать командора… Переодевайтесь. Нам надо идти.

Вот и все… страшный конец красивой сказки…

Прошло пять месяцев. Они были как в тумане. Беременность переносилась очень тяжело. Токсикоз не оставлял н на минуту. К тошноте прибавились сильные головные боли. Скакало давление. Я почти не вылезала из медотсека.

Хорхейна я больше не видела. За мной тенью ходили Фаруш и врач. Остальная команда, и девушки в том числе, относились ко мне с плохо скрываемым сосраданием, переходящим в откровенную жалость.

Было горько, обидно, одиноко. Но я держалась. Всегда была вежлива и любезна со всеми. Старалась никому не мешать и не докучать. Никто не должен знать о том, что твориться в моей душе. Они и так более чем добры и терпеливы.

А потом настал Чёрный день.

Мне не здоровилось уже третий день. Тянуло живот. Постоянно шла кровь из носа и рта…

К тому же, куда-то пропал Фаруш. Я робко спросила о нём у Старшины. В ответ получила странный взгляд… и никаких пояснений.

Мы ещё спали, когда в нашу комнату вошло несколько мужчин, по поведению похожие на земных секюрити. Вспыхнул свет. Девушки испуганно кутались в одеяла. Когда в комнату вошла красивая беременная женщина, все девчонки слетели с кроватей и бухнулись на колени. Я тоже сползла с постели, с трудом опускаясь в нужную позу.