Читаем Выстрел из темноты полностью

Бродяги замолчали. Все страхи были высказаны, прощания произнесены, а более говорить было не о чем. Только иногда зло матерились, когда машина в очередной раз проваливалась в глубокую яму и шарахала сидящих в кузове по затылку металлическим бортом.

И все-таки автомобиль остановился. Когда-нибудь это должно было случиться, но никто не знал, хорошо это или плохо.

– Все, приехали, – обреченно выдавил из себя Рашпиль, так что по телу, и без того застуженному до синевы, пробежал обжигающий мороз.

На какое-то время вокруг установилась тишина: ни звука, ни шороха. Все умерло. Стук дверцы кабины автомобиля показался громом из Поднебесья.

– Громыхнуло, будто бы на могильную яму мраморную плиту положили, – мрачно высказался Звонарь. – Теперь я понимаю, что покойники в склепах чувствуют.

Даже в абсолютной темноте была видна улыбка на его щербатом вытянутом лице.

– Братва, дадим деру! – предложил Федор. – Все равно нам кранты! Авось кто-то и уцелеет. Только давай так: кто выживет, пусть поставит за убитых в церкви свечи за упокой. Немало мы на этом свете набедокурили, без свечи на том свете во мраке наши пропавшие души путь к раю не отыщут… Заблудятся в потемках.

– Дело говоришь, Рашпиль, – произнес Пятак.

Снаружи кузова по двери тяжело шаркнул тяжелый засов, и в проеме предстала фигура рядового НКВД, державшего в руках пистолет-пулемет Шпагина. Будто бы догадываясь о задуманном злодействе, он предупредительно отошел на расстояние, перечеркнув всякую возможность к нападению.

– Выходи по одному! Только без глупостей, стреляю сразу на поражение! – предупредил он, приподняв автомат. За ним маячили еще две фигуры, вооруженные карабинами. Тут не победокуришь, любого превратят в труху. Молодые, идейные – с таких только пропагандистские плакаты рисовать.

Вопреки ожиданию, полночь не была темной, чему способствовал снег, выпавший особенно обильно. Серебряная россыпь звезд издырявила все небо, а мертво-белая луна выглядела крупной и очень одинокой. Деревья, растопырив корявые ветки, припорошенные легким снежком, тянулись к небу. Чертили в черноте небосвода какие-то свои замысловатые кривые линии. Получалось скверно – ни одной гармоничной фигуры, за которую мог бы зацепиться взгляд. Все как-то вкривь и вкось!

Падал мелкий снег. Первым вышел Рашпиль. За ним выпрыгнул на землю Пятак. Далее один за другим сошли остальные бродяги и встали в плотную кучу, ожидая внезапной, без команды, очереди в грудь.

– Топайте вперед! – приказал автоматчик, очевидно старший в этой группе, и для убедительности качнул оружием.

– В спину, значит, стрелять решил? – усмехнулся Агафонов. – А в глаза стрелять слабо?

– Ничего с вами не случится. По решению правительства решено весь преступный элемент вывезти за сто первый километр от Москвы. И благодарите вашего воровского святого, что не случилось ничего хуже и не пристрелили вас прямо на месте. А теперь топай!

– Ты хоть скажи, где мы.

– Ничего, разберетесь. Въезд в Москву вам запрещен. В случае нарушения предписания к вам будут применены меры по закону военного времени.

– Потопали вперед, братва, – произнес Рашпиль. Прячась от порывов ветра, он втянул голову в плечи и пошел по проселочной дороге на далекие сельские огоньки. Удаляясь, он ожидал, что сейчас в спину полоснет автоматная очередь. И тогда все!

Но неожиданно хлопнула дверца кабины, двигатель грузовика шумно загудел, и ЗИС-5, развернувшись широким полукругом, покатил в обратную сторону.

– Вот мы, кажется, и приехали, братва, – выдохнул из себя Федор все былые страхи.

Перебраться в Москву оказалось делом сложным. Дивизии НКВД опоясали столицу внутренним и внешним кольцами, по периметру которых несли службу патрули, усиленные автоматчиками. На всех въездах в город установили контрольно-пропускные пункты, не оставлявшие без внимания ни одну машину. В безлюдных местах были выставлены секреты, а в поселках дислоцировались подразделения пограничной и внутренней охраны.

Поначалу фартовые расположились в глухой деревушке подальше от людей, вот только жить в такой глуши было невмоготу: ни водки, ни баб, оставались только карты, в которые резались с утра до вечера. Со жратвой тоже были нелады, а потому приходилось «налаживать быт» – за прошедшую неделю ограбили пару продовольственных магазинов, расположенных близ дороги, и на телеге, взятой напрокат у хозяина дома, вывезли все добро.

Несколько последующих дней менты рыскали по округе, рассчитывая отыскать злоумышленников, но выйти на след грабителей так и не удалось. А потому списали злодеяния на дезертиров, каковых в округе также ошивалось немало.

После того как запасы провизии были подъедены, а водка и самогон выпиты, Рашпиль с сотоварищами предпринял попытку выпотрошить небольшой вещевой склад, стоявший поодаль от основных дорог, где хранилось военное обмундирование. Склад охраняли шестеро новобранцев-караульных, которых неделю назад привезли на старой телеге, запряженной измотанным мерином.