– Мне не наливай пока. – Игорь сказал это, чиркая спичкой под сухой травой в ямке, два пучка которой, под видом дров, принесли мальчишки. Благо, в багажнике был заготовлен мешок отличных, черешневых чурочек.

– Почему?! – Витя неподдельно и возмущённо удивился. Ещё бы! Союзник и собутыльник, на которого возлагались такие большие надежды, предал, оставив одного на самом острие атаки.

– Я потом, под шашлычок. Мне сегодня ещё руль крутить. – Игорь поморщился от пыхнувшего в глаза дыма.

– Да ладно тебе… – принялся было убалтывать кум.

Однако Лёшка, узревший дым костра и посчитавший, что два пучка травы есть выполненный долг, избавил Игоря от Витиных уговоров. Он бросил возле костра ещё одну веточку и утащил Игоря заниматься более нужными и важными делами.

Вооружившись вместо топора лопатой, прихватив нож и несколько гусиных перьев, ещё утром выдранных Таней по просьбе Игоря из домашних лапчатых, они углубились в заросли. Сашка, к этому времени уже променявший заготовку дров на поедание йогурта, провожал их перемазанной мордочкой, сидя на коленях у матери.

Пока искали пару тонких, ровных веток для стрел и одну толстую для лука, пока строгали лук, натягивали тетиву, пока разрезали вдоль стержней перья, прилаживая половинки изолентой к древку стрелы, пока Игорь, отвлекшись от луковых дел, демонстрировал метание лопатки в толстое дерево, от костра потянуло самым вкусным на планете ароматом. А когда Лёшке и присоединившемуся Сашке уже стало надоедать бегать за стрелами, а Игорь больше оглядывался на процесс у костра, чем смотрел на полёт выпущенной им стрелы, «индейцам» пришло время поглощать добычу.

Шашлык дошёл до нужной кондиции, шкворчал, брызгал на угли ароматным соком и источал в окружающую среду сногсшибательный запах. Витя тоже дошёл до нужной кондиции и источал в окружающую среду смех, матерные анекдоты, сигаретный дым и немножко винных паров. Всё было замечательно – шашлык вкусный, компания весёлая. Таня довольная, под лёгким хмельком, весело смеялась над Витиными приколами и изредка посылала Игорю улыбки. Сашка, плотно поев, уснул у Игоря на руках, а Лёшка возился на берегу, шлёпая оперением стрелы по воде. Было так, как давно мечталось и хотелось. Однако на душе скребли кошки, царапая когтями по ощущению счастья. Слушая тосты, Витины хохмы или Сашкино лопотанье, Игорь, нет-нет, да и метнётся мыслями на Куликово поле: «Как там? Что там?..» Как зубная боль дёргалась мысль: «А как ты будешь жить, если там что-то серьёзное произойдёт? А ты тут шашлык жрёшь?..»

Поэтому он тихо и незаметно обрадовался мелкому дождику, начавшему смачивать сверху и быстро прогнавшему их. Обратный исход был быстр и не характерно для нетрезвых организован. Выгрузив из машины всех и вся, послав Тане конспиративный воздушный поцелуй, распрощавшись с пьяными кумовьями, мальчуганами и «тёщей», Игорь рванул в Одессу. И если бы был кто-то, кто мог видеть сверху его и мысли его, то этот кто-то увидел бы, как маленькой серебристой букашкой ползла машина, а от неё, сполохами полярного сияния, назад и вперёд метались мысли. Назад, к молодой женщине и двум её сыновьям летела спокойная, тёплая и ласковая бирюзовая волна. Вперёд летел яростный оранжевый поток. И был ещё один язычок, цветов грусти и беспокойства, причудливо переплетающихся жёлтого, зелёного и синего. Эта мысль летела тоже вперёд, но не на Куликово поле, а рядом, к дому, к сыну и дочерям…

<p>Глава 5</p>

1–2 мая

Развязку «Два столба» на въезде в город Игорь проезжал уже в сумерках. Как все последние дни, гаишный пост был обложен штабелями мешков с песком. Оттуда, из-за этих мешков, словно из осиного гнезда, исходила скрытая угроза. Она висела в воздухе, словно барражирующий бомбардировщик. Правосеков явно прибавилось, на нескольких из них появились армейские каски. Гаишники, ещё более толстые от бронежилетов, выглядели почему-то не хозяевами у себя на посту, а бедными родственниками на чужом празднике.

Ментов вокруг Куликова поля тоже прибавилось, но его автомобиль пропустили, проводив внимательным взглядом. Игорь отметил, что были они все поголовно без оружия, даже дубинок не наблюдалось, не говоря уже о пистолетах или автоматах.