Покидая особняк Сопла и садясь в свою «ауди» предпоследней модели, Кружков уже отлично понимал, что ни сегодня, а возможно, ни завтра перетрусивший не в меру впервые на его глазах Георгий к Бороде не пойдет. Помимо потери драгоценного времени означать это могло еще много чего. Например, что дорогой дружок поведал ему не всю правду, а лишь ее часть… Допустим, среди украденных бумаг есть и такие, которые Бороде лучше бы и вовсе никогда не видеть… Предположение? Да, но весьма и весьма похожее на истину…

Возможности и связи Сопелова были Джеку хорошо известны, и он наверняка знал, что без помощи Ильичева тут не обойтись: территория, на которой хозяйничал Сопло, была узковата для того, чтобы с нее организовывать едва ли не всероссийский поиск пропавшей девки. Вполне возможно, что и связей Бороды на это тоже не хватит. Однако здесь в своих рассуждениях Кружков вступал в темную область предположений и слухов, один из которых утверждал, что у Ильичева имеются свои завязки и в Госдуме, и чуть ли не в Генпрокуратуре… Так или эдак, а чем раньше Борода узнает о случившемся — тем лучше.

Джек тяжко вздохнул, с грустью подумав о последних, несомненно лучших годах своей жизни, проведенных под крылышком давнего друга Сопелова Жорки, по меньшей мере дважды вытащившего его из полного дерьма. Но сейчас речь шла о его собственной свободе и, скорее всего, жизни: под холеной на сегодняшний день шкурой и дорогим прикидом Джека по-прежнему теплилась не ставшая ни на грамм выносливее со времен зоны душа. Второй отсидки, да еще с солидным сроком и в обществе рецидивистов, он точно не выдержит… Поэтому никакой дилеммы тут быть не может и не должно.

Кружков завел движок и тронул машину с места. Вскоре впереди показалось серое и темное, словно на дворе стоял поздний октябрь, шоссе. Не доезжая до него, Джек прижал «ауди» к обочине и заглушил мотор. Вокруг стояла полная тишина и безлюдье — спасибо погодке!

Достав из бардачка мобильник, Джек набрал номер, который в свое время счел необходимым выучить наизусть. Береженого, как говорится, и Бог бережет!

Трубку по ту сторону связи сняли только после восьмого гудка, когда Кружков уже отчаялся дождаться ответа.

— Да! — хрипловатый голос абонента подсказал Джеку, что с ним скорее всего разговаривает сам Борода.

— Иван Ильич? — осторожно поинтересовался он, слегка вздрогнув от волнения.

— С кем имею честь? — резко и холодно отреагировал его собеседник.

— Это Джек, заместитель…

— Я знаю, кто ты. Что случилось?

— У нас неприятность. Крупная…

— Почему звонишь ты?

Джек набрал побольше воздуха и на одном дыхании произнес заранее придуманную фразу:

— Потому что мы с Соплом не сошлись во мнении, ставить ли вас в известность о случившемся.

Едва заметная пауза, возникшая после его слов, показалась Джеку опасно длинной. Но — нет, обошлось, слава тебе господи!..

— Надо полагать, где меня найти, ты знаешь, — хмыкнул Борода и коротко добавил: — Подъезжай.

Сунув мобильник назад в бардачок, Джек выехал на шоссе и, повернув в сторону Москвы, увеличил скорость вдвое против дозволенного: до особняка Бороды добираться отсюда было долго, больше часа, грозный старик даже не поинтересовался, откуда ему позвонил Кружков. А перезванивать и сообщать, в какое время надеется достичь его убежища, Джек не решился.

Декабрь, 2004 г. Диана

1

…Мутный желтоватый свет фонаря пульсировал и бился, из последних сил сражаясь с наступавшей на него со всех сторон тьмой, и в точности так же, из последних сил, сопротивлялась она сама, пытаясь справиться с невидимой железной хваткой, заставлявшей девушку смотреть туда, в глубину двора, на жуткую сцену, разворачивающуюся перед глазами. Смотреть и навсегда, на всю оставшуюся жизнь запоминать, запоминать, запоминать…

— Проше, пани, ваш зупынка… Проше, пани!..[3]

Диана застонала и огромным усилием воли заставила себя разлепить веки.

Некоторое время девушка бессмысленно смотрела в лицо склонившейся над ней проводнице, пытаясь сообразить, где она и что с ней. Ей удалось наконец вырваться из липких лап страха, сжимавших ее, справиться с собой, и она резко села на узкой и неудобной постели:

— Что?..

Проводница — удивительно худая и чернявая хохлушка — сообразила, что Диана ее не понимает, и перешла на русский:

— Вам выходить, панночка. — Она улыбнулась, обнажив мелкие желтоватые зубы. — Збирайтесь, мы там всего три хвылыны… минуты стоим…

В служебном купе было удивительно душно. Диана резко отбросила теплое шерстяное одеяло и сунула руку под подушку: «дипломат» был на месте, а никаких других вещей у нее не было.

— Чай будете?

— Пожалуй… — Диана покосилась на уже налитый стакан с ароматным золотистым напитком. Спустила вниз ноги, нашаривая ими сапоги.

— Я их вам высушила. — Проводница за полученные ею от девушки триста долларов не только предоставила Диане свое собственное место в служебном купе, но и старалась демонстрировать всяческую заботу о ней.

— Умыться бы, — буркнула Диана. И хозяйка купе немедленно извлекла из кармана ключ от уже запертого туалета.