Читаем Высший класс полностью

Располагавшаяся в одном из Арбатских переулков в солидной на вид «сталинке» генеральская квартира, с точки зрения адвоката, могла и должна была выглядеть куда шикарнее, чем это оказалось. Впрочем, то, что квартира была обычной, трехкомнатной, никогда не знавшей пресловутого евроремонта, ее хозяина характеризовало достаточно внятно. Так же, как и внешность Сергея Степановича Кротова: на отца, только что лишившегося единственного любимого сына, он не походил. Жилистый, подтянутый и свежевыбритый, генерал и дома предпочитал ходить в форменных брюках с лампасами и военной рубашке с погонами и галстуком. Возможно, оделся так специально, в ожидании Гордеева?.. На лице, как успел заметить Юрий Петрович, скорее, маска озлобленности, чем растерянности и горя.

— Прошу! — Сергей Степанович показал гостю на стул с высокой спинкой, стоявший у старомодного письменного стола, за который, видимо, по привычке сел сам. На столе царил поистине армейский порядок: аккуратная, словно выверенная по линеечке, невысокая стопка папок, телефонный аппарат, письменный прибор производства никак не позднее чем года пятьдесят третьего, из тяжелого серого мрамора, и вполне современная настольная лампа с металлическим абажуром.

— Благодарю вас! — в тон Кротову ответил Юрий Петрович и, садясь напротив хозяина, поймал себя на том, что невольно подтягивает брюки тоже по-армейски аккуратно… Ну и ну! Сильная, должно быть, личность этот «засекреченный от пяток до кокарды»… И как у этого «товарища» с аскетичным лицом, на котором явственно проступали желваки, мог появиться такой вот ангелоподобный Венечка, промышлявший грязным бизнесом?! Тут пахнет даже не иронией судьбы, а настоящим издевательством над вверенным ей человеком.

Гордеев знал, что жена генерала в данный момент находится в больнице и доктора к ней не пускают представителей даже официального следствия. Это было плохо, поскольку, едва глянув на генерала, адвокат понял, что вряд ли визит сюда даст что-либо существенное. В доме Гродневых была хотя бы Лина, а здесь… Пауза, в течение которой генерал и его гость разглядывали друг друга, несколько затянулась, и Юрий Петрович наконец прервал ее:

— Вынужден извиниться, что беспокою вас в такой момент. Примите мои соболезнования…

— Бросьте! — Генерал поморщился, и желваки на его скулах ожили. — Я заинтересован в вашем визите, поскольку так же, как и вы, не верю, что Вениамина убила эта девчонка. Чушь! Я разговаривал с час назад со следователем из этих самых Химок… Убийцу он не найдет никогда — таково мое мнение. И вы это понимаете не хуже меня. Так что оставим пустые формальности… Надеюсь, вы предупреждены о конфиденциальности следствия?..

— Надеюсь, вы в курсе, что я — адвокат? — разозлился Юрий Петрович, которому хозяин кабинета нравился все меньше и меньше. — Со всеми вытекающими из этого последствиями… К слову сказать, любое следствие в той или иной мере конфиденциально.

— Насчет того, что адвокат — это почти священник, я наслышан. — На губах Сергея Степановича промелькнула едва заметная холодная улыбка. — Но разве все ваши коллеги столь тщательно соблюдают профессиональную этику?

Юрию Петровичу пришлось напомнить себе, что перед ним — человек, впрямь только что потерявший единственного сына, каким бы этот сын ни был, чтобы взять себя в руки.

— Сергей Степанович, — как можно спокойнее заговорил он через едва заметную паузу, — давайте договоримся: если у вас есть хотя бы малейшие сомнения в моей профпригодности, я просто встану и уйду. Если нет, тогда есть смысл продолжить наше общение. Тем более что я с самого начала в курсе… скажем так, обстоятельств, вызывающих эти ваши сомнения. Так как, мне уйти?..

— Напрасно вы обиделись, — покачал головой Кротов. — У вас у самого есть дети?

— Какое это имеет значение?

— Значит, нет… Хорошо, я готов ответить на ваши вопросы. А что касается сомнений в профпригодности, их нет: отзывы о вас вызывают доверие, так же как и люди, от которых я эти отзывы получил.

Гордеев хотел указать генералу на то, что он противоречит сам себе, но передумал и решил перейти к делу:

— В первую очередь меня интересует, есть ли лично у вас какое-нибудь объяснение тому, что местом трагедии оказались Химки?

— Никакого объяснения у меня этому нет. В Химках ни я, ни моя жена, а следовательно, и Вениамин никогда не бывали. Так уж вышло — лично я полстраны изъездил, но Подмосковье в принципе на моем пути не встречалось. Почему именно Химки — не знаю. Вероятно, это выбор девицы.

Слово «девица» генерал произнес с явной брезгливостью и замолчал.

— Меня также интересует, — по-прежнему пользуясь официальным языком, произнес Гордеев, — есть ли у вас родственники или друзья в каких-либо городах России. Я имею в виду друзей, если так можно выразиться, семьи, а не только ваших. Таких, к которым Вениамин мог обратиться за укрытием.

На этот раз генерал ответил не сразу, очевидно, тщательно обдумывал сказанное адвокатом. Наконец он заговорил: