Читаем Высший класс полностью

Такси бойко катило по какой-то заснеженной дороге, по сторонам которой действительно высился лес, угрюмый, черный и молчаливый. Лишь спустя полчаса начали возникать хоть какие-то признаки цивилизации: словно нехотя огромные сосны и ели отступили от дороги, между редкими фонарями нет-нет да мелькали избушки-развалюхи, в некоторых из них желтоватым шестидесятисвечовым светом горели маленькие окошки… А потом, к немалому изумлению пассажиров, в одну минуту все изменилось, и, словно по волшебству, перед машиной и вокруг нее возник город. Вынырнувший из-за очередной купы деревьев, закрывавших обзор, он вспыхнул многочисленными разноцветными огнями, ничуть не уступающими московским, высокими домами и просторными, куда просторнее большинства столичных, улицами. Несмотря на поздний час, улицы выглядели довольно оживленно и по части пешеходов, и по части машин.

— Ни хрена себе, — пробормотал Кот. — Прям как Европа какая…

— А что ж, мы не Европа, что ли? — впервые заговорил водитель. — Мы и есть Европа, до Урала-то от нас ишшо пилить и пилить.

Говорок у него тем не менее был типичный уральский — с округлыми, словно бочки, «о», а в голосе слышалась легкая обида.

Машина между тем мчалась по улице, уходящей вверх, как будто находилась она на пологом склоне гигантской горы, по сторонам мерцали неоновыми надписями на первых этажах солидные «сталинки».

— Это, — продолжал разговорившийся Витек, — значит, улица Пушкинская, а это, значит, наш Дом правительства и площадь, вона впереди — отель, а то, что слева торчит, это, значит, такой памятник на набережной, у нас его называют «Лыжи Галины Кулаковой», поскольку Галина Кулакова родом отсюдова!

Он гордо покосился на Димона, а Сопло невольно пожал плечами: кто такая Галина Кулакова — он понятия не имел. Но, видать, важная птица, если ее лыжами обозвал и дурацкий монумент, просматривающийся слева и внизу площади, на которую уже выехала машина. Дальше простерлось какое-то мутно-белое пространство, переходящее в сплошную тьму. Замерзшая река? Может, тут Волга течет?

— А тама — наш Пруд, — развеял его сомнения водитель, очевидно, возомнивший себя экскурсоводом. — Четыре километра в поперечине, а в длину аж четырнадцать, впадает в Каму. А Кама в Волгу!

— Хватит трепаться! — обозлился Димон. — Ну, веди нас к своей тетке!

Такси уже стояло некоторое время возле высокого многоэтажного здания, на крыше которого розовым неоном светилось слово «Ижевск». Патриот своего города, Витек снова обиженно засопел, но послушно вылез из машины и распахнул обе пассажирские дверцы.

— Подашь завтра свою телегу к восьми утра, — буркнул Димон, покидая теплое нутро салона и озабоченно застыл на месте, подозрительно оглядываясь по сторонам. И лишь закончив осмотр, сообщил: — Все в порядке, шеф, можете выходить.

Спустя десять минут тетка Витька, оказавшаяся тоже веснушчатой, но в отличие от племянника молчаливой и хмурой бабой, с безразличным видом сбросив в ящик стола стодолларовую купюру, всученную ей в качестве «презента» Димоном, вручила приезжим московским гостям ключи от одного люкса на шестом этаже и от одного одноместного на третьем.

Прежде чем направиться к видневшимся в глубине холла лифтам, Димон внимательнейшим образом огляделся по сторонам. И, видимо оставшись вполне удовлетворенным осмотром, двинулся впереди шефа. Шествие замыкал, как и положено, Кот.

Едва дверцы лифта сомкнулись за их спинами, Филя Агеев, безмятежно дремавший в числе прочих приезжих в уголке одного из диванов, расставленных в холле без видимой системы, приоткрыл глаза и потянулся, одновременно незаметно наблюдая за светящимися цифирками, мелькавшими над лифтами. Цифирки домелькали до шести и замерли. Подождав еще пятнадцать минут и убедившись, что никто из вновь прибывших не намеревается воспользоваться третьим этажом, Филя лениво поднялся со своего места и направился к стойке администраторши.

— Нина Ивановна, — подхалимски улыбнулся он, — очень вас прошу, если мой дружбан все-таки объявится, разбудите меня по телефончику, а?.. Больно спать охота, прямо сами глаза закрываются…

Пятисотрублевая купюра бесшумно выскользнула из пальцев Агеева и приземлилась на столе, под самым носом тетки Витька. Поглядев на нее с некоторым презрением, та нехотя кивнула:

— Ладно, разбужу.

И удовлетворенный Филя, в свою очередь, двинул к лифту. Никакого дружка он, разумеется, не ждал. А тех, кого ждал, благополучно дождался.