— На сегодня, думаю, хватит, — поспешно возразил Юрий Петрович. — Держи свою сотню и дуй отсюда. Двери я разблокировал.

— Надо же, испугался… — Эльвира обиженно посмотрела на Гордеева. — Неужели и до дома не подвезешь?

— Кажется, ты теперь при деньгах, девушка, можешь и такси взять!

— Все вы, мужики, сволочи одинаковые! — Эльвира зло толкнула дверцу и выбросила наружу ноги. — Получите то, что вам нужно, и вместо благодарности на…

— Погоди! — Гордеев неожиданно ощутил что-то вроде укола совести. Что с ним сегодня такое? Уже вторую девушку подряд обидел, причем, кажется, всерьез. Конечно, девушкой Эльвиру назвать трудно, однако… — Куда тебя везти?

Эля с удовольствием втянула назад ноги и посмотрела на адвоката удовлетворенно:

— Ну надо же, оказывается, у тебя даже совесть есть… Езжай в сторону Рязанского проспекта, а там покажу… Я в Выхино живу.

Юрий Петрович едва не скрипнул зубами от злости: тащиться по мокрой дороге в такую даль, потом домой… Да, за все хорошее приходится платить, а за везение — особенно.

— Снимаешь там?

Эльвира помотала головой:

— Конура — моя собственная, купила в хорошие времена… Да тебе-то какая разница?

«Никакой!» — подумал адвокат. И всю дальнейшую дорогу они молчали.

Декабрь, 2004 г. — сентябрь, 2002 г. Адвокат

1

На свою нервную систему Юрий Петрович Гордеев не жаловался никогда. И тем не менее всю эту ночь, точнее, тот ее остаток, который адвокату удалось провести в собственной постели, ему снился один и тот же кошмар: как будто он бродит по полутемному лабиринту в поисках выхода и никак не может его найти. При этом где-то в совсем уж немыслимых глубинах сознания крутилась мысль, что лабиринт — не что иное, как ночной клуб «Техас».

Словом, пробуждение состоялось не из приятных, и хмурое утро за окном с неизвестно откуда взявшимися толстобрюхими тучами, придавившими московские крыши, ему вполне соответствовало. Проще всего разрешился как раз вопрос насчет туч — после того как Юрий Петрович припомнил ночной снегопад. Что касается остального, четырех часов тяжелого сна с кошмарами было явно недостаточно для последующей полноценной жизни. Деваться, однако, было некуда.

Заставив себя покинуть теплую постель, Гордеев, бормоча под нос проклятия в адрес друзей, организовавших ему подобное существование, потащился в душ. И неожиданно тоненько взвизгнул, когда ледяные струи впились в нежелавшее просыпаться тело. Дело свое они, однако, сделали, и к моменту, когда на столе перед Гордеевым появилась чашечка крепко заваренного кофе, он наконец почувствовал себя вполне дееспособным. А главное, взглянув на часы, вовремя вспомнил, что вот-вот к нему должен заявиться Грязнов-младший, с которым они сговорились относительно визита еще накануне. Звонок в дверь и впрямь раздался, едва с кофе было покончено: Денис Грязнов никуда и никогда не опаздывал, задержать его могла разве что катастрофа космического масштаба, а никак не московские пробки — даже нынешней величины.

— Привет, Петрович… Ну и погодка, доложу я тебе! — Судя по всему, настроение у Грязнова-младшего было прекрасное. С чего бы это?..

— Привет! — хмуро буркнул Гордеев. — Кофе будешь?

— Спрашиваешь!.. После такой-то дорожки! Сверху — мокрый снег, снизу — серо-буро-малиновая каша…

— А ты чего хотел? Или не слышал про глобальное потепление?

— Ерунда все это! — Денис махнул рукой и отхлебнул горячий ароматный напиток. — В Якутске, например, как и положено, минус тридцать пять. Какое же это потепление, тем более глобальное? Не-е-ет, это, Юрочка, не потепление, а самая настоящая наша с тобой московская, с позволения сказать, экология!.. Ты только подумай…

— Слушай, Денис, — перебил адвокат главу «Глории», — проблемы климата — тема, несомненно, захватывающая, только не помню, что я просил тебя прочесть соответствующую лекцию. Ты, часом, не вступил в славные ряды гринписовцев?

— Ты чего это злой-то такой с утра пораньше? — Денис обратил наконец внимание на настроение Гордеева. — Ночь, что ли, плохо спал?

— Вроде того… Ладно, давай-ка и в самом деле о нашем, о девичьем…

— Принято! — ухмыльнулся Денис и с сожалением посмотрел на свою опустевшую чашку. Юрий Петрович покачал головой:

— Не переживай, еще сварим… Ну и?..

— Тебе с какого места начать докладывать?

Тон Грязнова-младшего моментально поменялся на вполне серьезный и деловой.

— До вчерашнего дня в общих чертах, со вчерашнего подробнее.