Читаем Высота круга полностью

Самолет слался над летящей назад полосой, пока все еще катясь на неистово грохочущих колесах, но уже готовый обойтись без них, опершись на силу быстро крепнущих крыльев. – Двести двадцать пять! Тридцать. Тридцать пять. Скорость отрыва! Осторожным движением взяв на себя мгновенно оживший штурвал, Дугарев увидел, как приподнялся, молниеносно скользнул в бесконечность и тут же растаял во мраке слабеющий свет фар – и полоса вдруг отпустила свое тряское прикосновение. Провалилась вниз. А перед скошенными стеклами кабины холодно засвистела нарастающая небесная пустота. – Высота двадцать пять, – отметил Юра, приступивший к своим обязанностям. – Убрать шасси, – не поворачивая головы скомандовал Дугарев. Владимир Геннадьевич протянул руку, щелкнул тумблером на средней панели. Три зеленых лампочки-трилистника, горящие под белым контуром самолета на приборном щитке, погасли. На долю секунды моргнули вместо них три красные, отмечающие промежуточное положение стоек. И наконец потухли все – плотно и надежно, сообщая, что шасси убрано.

Самолет, теперь уже окончательно забывший о своем земном происхождении, уверенно набирал высоту.

Перед Дугаревым по-прежнему чернело непроглядное от туч небо, но краем глаза он видел, как под ногами, сквозь толстые переплеты Юриного штурманского блистера косо прошли дрожащие желтые фонари проспекта Народного Ополчения, потом показалась мигающая дальним разноцветьем живая карта Сосновой поляны, уползая назад и вниз игрушечными коробками девятиэтажек.

Стекла вздрогнули под неожиданным ударом водяной крупы: самолет подобрался к кромке облаков. – Включить дворники, – сказал Дугарев. – Сделано, – отозвался второй пилот. Перед глазами заскользили туда-сюда угольно черные руки стеклоочистителей. Нижняя граница облачности, подкрадываясь неразличимыми во мраке каплями воды, все настойчивее барабанила снаружи по обшивке. – Высота двести, курс сто сорок, – сообщил Юра и добавил, точно командир мог забыть: – Переходим на частоту круга. – Шестьдесят пять-двести двенадцать, курс сто сорок, высота двести, продолжаю набор высоты, – передал Дугарев невидимому диспетчеру круга.

Облачность подступила вплотную, расползлась по стеклам, стянула самолет тугим коконом, в котором, не пробиваясь наружу, а лишь рассеиваясь перед глазами, блуждали красные вспышки проблесковых маяков. Содрогаясь, треща каркасом и обшивкой, покачивая отведенными назад концами крыльев, самолет врезался в толщу туманного месива и упрямо продолжал подниматься вверх.

Глотая холодные слезы, катящиеся первыми бусинами с перетянутой и наконец оборвавшейся струны, Надя одиноко стояла перед стеклянной стеной на террасе второго этажа аэропорта, прямо над залом отправления номер два.