Читаем Высокое окно полностью

Я вынул кисет, достал оттуда дублон Брэшера и положил его на прилавок. Рядом с прилавком было огромное окно, и я чувствовал себя совершенно голым. Никаких тебе потайных комнаток с резными плевательницами ручной работы и наглухо закрывающимися дверями.

Еврей взял монету и взвесил ее на ладони.

– Золото? Из фамильных тайников, а? – Он подмигнул.

– Двадцать пять, – сказал я. – Жена и детки просят хлеба.

– О, это ужасно. Золото, судя по весу. Только золото или, может быть, платина. – Он небрежно бросил монету на чашечку весов.

– Золото, да, – кивнул он. – Так десять долларов берете?

– Двадцать пять.

– За двадцать пять что я с ней буду делать? Продам или как? За те пятнадцать долларов, на которые может потянуть это золото? О'кей, пятнадцать.

– У вас надежный сейф?

– Мистер, в нашем деле – самые надежные сейфы из всех, какие только можно купить за деньги. Можете не беспокоиться. Так значит, пятнадцать, да?

– Выпишите квитанцию.

Он выписал – частично ручкой, частично языком. Я дал ему свои настоящие имя и адрес: Бристоль Апартментс, 1634, Норт Бристоль-авеню, Голливуд.

– Вы живете в таком районе и занимаете деньги, – грустно покачал головой еврей, отрывая половинку квитанции и отсчитывая деньги.

Я прошелся до ближайшего киоска, купил конверт, одолжил там ручку отослал ломбардный билет на свой адрес.

Я был голоден и опустошен. Перекусив в небольшом ресторанчике, я поехал обратно в центр. Ветер все усиливался. Руль под ладонями был горяч и пылен, и на зубах скрипел песок.

В высоких зданиях постепенно зажигались огни. Серо-зеленый магазин на углу Девятой и Хилл-стрит сверкал огнями. В Белфонт Билдинг там и сям светились несколько окон – но немного. В лифте на деревянном стуле сидел все тот же старый заезженный конь с устремленным в никуда пустым взглядом – уже отплывающий в небытие.

– Вы не знаете, где можно найти коменданта этого здания?

Старик медленно повернул голову и посмотрел куда-то за мое плечо.

– Говорят, в Ну-Йорке лифты ходят очень быстро. Двадцать этажей в минуту. Очень быстро. Но это в Ну-Йорке.

– К черту Нью-Йорк, – сказал я. – Мне и здесь нравится.

– Очень толковые ребята – лифтеры в Ну-Йорке, наверное.

– Смеетесь, отец. У этих щенков всей работы-то – жать на кнопки, говорить «Доброе утро, мистер Кто-то там» да рассматривать свои прыщи в зеркале. Вот этот лифт – другое дело: с ним не каждый справится. Как вам работа?

– Я работаю двенадцать часов в день, – сказал старик. – И я доволен.

– Постарайтесь, чтобы этого не услышали профсоюзные деятели.

– Знаете, куда они могут идти?

Я помотал головой. Он сказал. Потом немножко передвинул взгляд так, что смотрел теперь почти на меня.

– Я не мог встречать вас где-нибудь раньше?

– Так о коменданте, – мягко напомнил ему я.

– Год назад он разбил очки, – сообщил старик. – Я чуть не расхохотался. Почти.

– Да, да, а где его можно сейчас найти?

Он с усилием сфокусировал взгляд на мне.

– Коменданта-то? Он дома… Разве нет?

– Конечно. Вероятно. Или пошел в кино. Но где находится его дом? Как его зовут?

– Вам-то что от него надо?

– Да. – Я с силой сжал кулак в кармане и постарался не завизжать. – Мне нужен адрес одного из съемщиков. Домашнего адреса этого съемщика, который мне нужен, нет в справочнике. Домашний адрес. То есть где он живет, а не адрес офиса. Дом, понимаете, дом, – я медленно написал рукой в воздухе «Д-О-М».

– Чей именно адрес? – спросил старик. Вопрос был так конкретен, что я даже растерялся.

– Мистера Морнингстара.

– Его нет дома. Он еще в офисе.

– Вы уверены?

– Уверен, что уверен. Я не слишком обращаю внимание на людей. Но он старый, как я, – и я заметил его. Он еще не спускался.

Я зашел в лифт и сказал: «Восьмой».

Он с трудом задвинул решетки, и лифт пополз вверх. Старик больше не смотрел на меня и ничего не сказал, когда лифт остановился. Он сидел, сгорбившись на своем деревянном стуле, и смотрел в никуда пустыми глазами, и оставался все в той же позе, когда я заворачивал за угол коридора. И лицо его было совершенно отрешенным.

Стеклянная дверь в конце коридора была освещена изнутри. Единственная в темном коридоре. Я остановился около нее, закурил и прислушался, но не услышал ни шороха. Открыв дверь с надписью «Вход», я прошел в маленькую приемную. Деревянная дверь кабинета была приоткрыта. Я подошел к ней и постучал:

– Мистер Морнингстар!

Ответа я не получил. Гробовая тишина. По спине у меня поползли мурашки. Я переступил порог.

Свет лампы под потолком отражался на стеклянном колпаке ювелирных весов, на полированной деревянной тумбе стола и на тупоносом черном башмаке, над которым виднелся белый хлопчатобумажный носок.

Ботинок был как-то странно развернут – носок его смотрел в угол потолка. Остальная часть ноги была скрыта за большим сейфом. Каждый шаг давался мне с трудом, будто я шел по пояс в трясине.

Он лежал на спине. Очень одинокий и очень мертвый.

Дверь сейфа была раскрыта, и в замке внутреннего отделения висела связка ключей. Металлический ящичек был выдвинут. И пуст. Прежде там, вероятно, лежали деньги.

Все остальное в комнате оставалось как было.