Читаем Выше стропила, плотники полностью

Моя старшая сестра Бу‑Бу (хронологически она приходится между мной и близнецами) служила мичманом в женских морских вспомогательных частях на военноморской базе в Бруклине. Всю весну и лето того года сестра прожила в маленькой нью‑йоркской квартирке, которая все еще числилась за мной и Симором после призыва в армию. Двое младших ребят, Зуи (мальчик) и Фрэнни (девочка), жили с нашими родителями в ЛосАндежелесе, где отец выискивал талантливых актеров для киностудии. Зуи было тринадцать, а Фрэнни восемь. Каждую неделю они оба выступали по радио в детской передаче вопросов и ответов под типичными для американского радио иронических названием «Умный ребенок». Пожалуй, здесь надо сказать, что почти все время – вернее, года в год – все дети нашей семьи выступали в качестве платных «гостей» в программе «Умный ребенок». Мы с Симором выступали первыми – в 1927 году, когда ему было десять, а мне – восемь, и «вещали» мы из гостиной старого отеля «Маррихилл». Мы все семеро, начиная с Симора и кончая Фрэнни,выступали под псевдонимами. Может быть, это покажется в высшей степени противоречивым: ведь мы как‑никак дети эстрадных актеров, людей ни в коей мере не пренебрегающих рекламой, но моя мать однажды прочла в журнале статью о том, какой крест вынуждены нести маленькие профессионалы, как они изолированы от обыкновенных детей, чье общество, очевидно, весьма для них полезно, – и она с железной непоколебимостью поставила на своем и ни разу, ни одного‑единственного разу не отступила. (Здесь совсем не место разбираться, нужно ли объявить вне закона всех или большинство детей‑«профессионалов», окружить их жалостью или без всяких сантиментов просто изничтожить как нарушителей общественного спокойствия, Замечу только что наш общий заработок в программе «Умный ребенок» дал шестерым из нас возможность окончить колледж, да и седьмой учится на те же средства.)

Наш старший брат Симор – а о нем главным образом здесь и пойдет речь – служил капралом в войсках, которые тогда, в 19423 году, еще назывались военновоздушные силы. Жил он на базе бомбардировщиков Б‑17 в Калифорнии насколько мне известно, он исполнял обязанности ротного писаря. Добавлю мимоходом, хотя это и важно, что из всех нас он меньше всего любил писать письма. Кажется, за всю жизнь он мне не написал и пяти писем.

В то утро, двадцать второго, а может быть двадцать третьего мая (наша семья никогда не ставила число на письмах), а мне положили в ноги на койку военного госпиталя в Форт‑Беннинге, письмо от моей сестры БуБу – в то время мне стягивали диафрагму липким пластырем (это мероприятие медики обычно проделывают над больными плевритом – по‑видимому, для того, чтобы они не рассыпались на кусочки от кашля). Когда прекратили это мучение, я прочел письмо Бу‑Бу, Оно сохранилось, и я привожу его дословно:

«Милый Бадди!