Читаем Вырла полностью

— Сосредоточьтесь. Вы смотрите на экран телефона. Но вы ведь прислушиваетесь? На автомате?

— Тишина. — Ромиш вздрогнул. — Говорят — мертвая. Ни храпнет никто, ни пернет. Курбонов смирный. Я не слышу, как он матрас…туда-сюда.

— Что вы делаете? Вы напряжены?

— Пиздец! Стрёма. Толкаю Анзура, он мычит… Он пьяный совсем. И другие… Мне хуево. Кружится все.

— Выходите из вагончика?

— Да! Дышать нечем! — Ромиш закашлялся. — Как при «короне»! Я болел.

— Успокойтесь. У вас нервная реакция. Вы в порядке. Что снаружи? Непривычное что-то?

— Сральник. Луна. Папоротники. — Пауза. — Аллах! — Ромиш взглянул прямо на Федора Михайловича. — Доктор… Трансблядинг ваш! Я не хочу это помнить! Не хочу!

***

Кофе за триста восемьдесят рублей. Кофе. За триста восемьдесят рублей. Кофе. За. Триста восемьдесят. Рублей.

Анфиса не понимала тех, кто покупает кофе за триста восемьдесят рублей. Несет его с гонором царей-королей. Чтобы прохожие видели, что у него за кофе. Что у него за лайф: насыщенная, мобильная. На бегу, на бегу. Звонки, чаты, проекты, акции.

Анфисина одноклассница Глаша, столовская повариха, раз в неделю баловалась кофе за триста восемьдесят рублей, и просто гуляла с ним. Спешила мимо неудачников по несуществующим делам, цокая каблуками и вихляя бедрами. Поселковые не мешали Глаше играть. Дразнить повариху опасно для желудка.

Глаша повесилась.

Анфиса раньше не забредала в единственную в Береньзени сетевую кофейню (французскую!). На триста восемьдесят рублей можно мяса купить, куры или колбаски краковской! Однако Федор Михайлович требовал «человеческого кофе». Не растворимого, крепкого, из арабики.

— Два двойных экспресса, без сахара, — заказала девушка.

— Два двойных ЭСПРЕССО, — прокричал снулый сноб-кассир бородатому секси-бариста.

— Три! Тут вкусненько? — улыбнулась Анфисе синеволосая «Мальвина», следующая в очереди.

— Ну… Буратинам нравится.

— Богатеньким? Не любите их?

Софушка подразумевала: «Не любите нас». Когда ей исполнилось четыре, папа выкроил минуту из своего плотного графика, чтобы объяснить новому акционеру ЗАО «Семья»: «Пипл очень глуп. К сожалению, они голосуют на выборах, водят машины, но соображают на уровне твоих друзяшек в песочнице. А кого твои друзяшки считают бяками? Детишек с красивыми игрушками, которые ими не делятся».

— Богатеньких? — хмыкнула Анфиса. — Откуда здесь богатенькие? У нас зарплата тринадцать-двадцать тыщ. Двадцать пять — везуха. Дураки кредит берут на телефон за пятьдесят! Они — буратины. Подруги мои. Не общаемся уже, потому что я нищебродка по психологии. Укроп сажу, банки катаю, одежду штопаю. Телефон марки хуянь.

Бородач подал дамам кофе за триста восемьдесят плюс триста восемьдесят плюс триста восемьдесят рублей.

Софушка задумалась. Она тоже игнорировала тренды и бренды. Гуччи, например. Провинциалки и дети-блогеры опошлили Гуччи. Как D&G несколько лет назад. Софушка не брезговала лондонскими секондами, простенькими марками вроде Бенеттон. Ее айфон 11 — позорище с точки зрения элитных буратин. «Детишек с красивыми игрушками». Красивыми ли?

— Продукт должен соответствовать цене. — Она продегустировала эспрессо. — Триста восемьдесят? Максимум двадцать! Фуфло!

— Двенадцать! — Включилась в анти-аукцион Анфиса. — Восемь!

— Минус десять долларов. Я успешная графическая дизайнерка. Час моей работы стоит семьдесят баксов! — Товарищ Кнепер ощутила разгорающееся в груди пламя революционной борьбы, вспомнила прабабку, члена (матку) Третьего Интернационала. — Вы отняли мое время и напоили меня помоями! Я знаю стандарты качества этой франшизы, вы нарушаете их! — Бросила она в бороду бариста. — Зовите администратора!

— Правильно! — поддержала «Мальвину» Мухина. Ее тягостное похмелье будто корова языком слизнула. Скандалин — лучшее средство. Заряжает энергией, избавляет от накопившегося стресса. — Не умеете варить кофе за триста восемьдесят рублей, не полезайте в кузов!

***

Майор Финк Евгений Петрович и прораб Туник Людмила Авессаломовна в замкнутом пространстве вагончика подавляли друг друга. Хрупкий и желчный. Тучная и полнокровная.

— Наконец-то мы с вами увиделись, уважаемая. Таджики ваши мрут и мрут, а вы где-то ездите и ездите!

— По делам, уважаемый. В Береньзени ж ничего не решишь! У меня заказчики — Селижаров Георгий Семёнович. У меня поставщики… Я одна. Всем угодить стараюсь, не жалею себя!

— И таджиков.

— На что вы намекаете?

Финк шагнул шесть раз и достиг противоположной стены.

— Пятнадцать лбов. Без горячей воды. В скворечнике. Про условия труда не слышала, капиталистка?

— Женечка, я бизнесмен в нашей стране. Ты мент в нашей стране. Давай Америку косплеить не будем, окей?

— Америку не будем чего?

— Дочка моя наряжается, когда эльфом, когда капитаном межгалактического судна. Называется «косплей». Карнавал, короче. Ролевая игра.

— Люда, крякаются-то взаправду! Пацаны молодые, ты за них отвечаешь. Ладно, живут они черт-те как, ладно ты им платишь копейки — сами согласились. Но убийства…

— Убийства? — ахнула Авессаломовна.