– Чепуха! – с горячностью заявил полковник.

– Нет, не чепуха.

– У вас нет никаких оснований ее подозревать.

– А тот факт, что мисс Дебенхэм служила секретарем-гувернанткой в доме Армстронгов во время похищения Дейзи Армстронг, – это, по-вашему, не основание?

На минуту в вагоне воцарилось молчание. Пуаро укоризненно покачал головой.

– Вот видите, – сказал он, – нам известно гораздо больше, чем вы думаете. Если мисс Дебенхэм невиновна, почему она скрыла этот факт? Почему она сказала мне, что никогда не была в Америке?

Полковник откашлялся:

– Но может быть, вы все-таки ошибаетесь?

– Я не ошибаюсь. Почему мисс Дебенхэм лгала мне?

Полковник Арбэтнот пожал плечами:

– Вам лучше спросить у нее. Я все-таки думаю, что вы ошибаетесь.

Пуаро громко кликнул официанта. Тот опрометью кинулся к нему.

– Спросите английскую даму, которая занимает одиннадцатое место, не соблаговолит ли она прийти сюда.

– Слушаюсь, мсье.

Официант вышел. Четверо мужчин сидели молча.

Лицо полковника, застывшее, бесстрастное, казалось вырезанной из дерева маской.

Официант вернулся:

– Дама сейчас придет, мсье.

– Благодарю вас.

Через одну-две минуты Мэри Дебенхэм вошла в вагон-ресторан.

Глава 7

Кто такая Мэри Дебенхэм

Непокрытая голова ее была вызывающе откинута назад. Отброшенные со лба волосы, раздутые ноздри придавали ей сходство с фигурой на носу корабля, отважно разрезающего бурные волны. В этот миг она была прекрасна.

Глаза ее мимолетно остановились на Арбэтноте.

– Вы хотели меня видеть? – обратилась она к Пуаро.

– Я хотел спросить вас, мадемуазель, почему вы обманули нас сегодня утром?

– Обманула? Не понимаю, о чем вы говорите.

– Вы скрыли, что жили в доме Армстронгов, когда там произошла трагедия. Вы сказали, что никогда не были в Америке.

От Пуаро не скрылось, что девушка вздрогнула, но она тут же взяла себя в руки.

– Это правда, – сказала она.

– Нет, мадемуазель, это ложь.

– Вы не поняли меня. Я хотела сказать: это правда, что я солгала вам.

– Ах так. Значит, вы не будете это отрицать?

Она криво улыбнулась:

– Конечно. Раз вы разоблачили меня, мне ничего другого не остается.

– Что ж, по крайней мере вы откровенны, мадемуазель.

– Похоже, что мне ничего другого опять же не остается.

– Вот именно. А теперь, мадемуазель, могу ли я спросить у вас, почему вы скрыли от нас истину?

– По-моему, это самоочевидно, мсье Пуаро.

– Но не для меня, мадемуазель.

– Мне приходится самой зарабатывать на жизнь, – ответила она ему ровным и спокойным тоном, однако в голосе ее проскользнула жесткая нотка.

– Вы хотите сказать…

Мэри Дебенхэм посмотрела ему прямо в глаза:

– Знаете ли вы, мсье Пуаро, как трудно найти приличное место и удержаться на нем? Как вы думаете, захочет ли обыкновенная добропорядочная англичанка нанять к своим дочерям гувернантку, замешанную в деле об убийстве, гувернантку, чьи имя и фотографии мелькают во всех английских газетах?

– Почему бы и нет, если вы ни в чем не виноваты?

– Виновата, не виновата… Да дело вовсе не в этом, а в огласке! До сих пор, мсье Пуаро, мне везло. У меня была хорошо оплачиваемая, приятная работа. И я не хотела рисковать своим положением без всякой необходимости.

– Осмелюсь предположить, мадемуазель, что мне лучше судить, была в том необходимость или нет.

Она пожала плечами.

– Например, вы могли бы помочь мне опознать некоторых людей.

– Кого вы имеете в виду?

– Возможно ли, мадемуазель, чтобы вы не узнали в графине Андрени вашу ученицу, младшую сестру миссис Армстронг?

– В графине Андрени? Нет, не узнала. – Она покачала головой. – Хотите верьте, хотите нет, но я действительно ее не узнала. Видите ли, тогда она была еще подростком. С тех пор прошло больше трех лет. Это правда, что графиня мне кого-то напомнила, но кого, я не могла вспомнить. И потом, у нее такая экзотическая внешность, что я ни за что на свете не признала бы в ней ту американскую школьницу. Правда, я взглянула на нее лишь мельком, когда она вошла в ресторан. К тому же я больше внимания обратила на то, как она одета, чем на ее лицо. – Улыбка тронула ее губы. – С женщинами это случается. А потом… Потом мне было не до нее.

– Вы не откроете мне вашу тайну, мадемуазель? – мягко, но настойчиво сказал Пуаро.

– Я не могу. Не могу, – еле слышно сказала она. И вдруг закрыла лицо руками и, уронив голову на стол, заплакала навзрыд.

Полковник вскочил, неловко наклонился к девушке:

– Я… э-э… послушайте… – Он запнулся и, повернувшись, метнул свирепый взгляд на Пуаро: – Я вас сотру в порошок, грязный вы человечишка!

– Мсье! – возмутился мсье Бук.

Арбэтнот повернулся к девушке:

– Мэри, ради бога…

Она встала:

– Пустяки. Я успокоилась. Я вам больше не нужна, мсье Пуаро? Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти. О господи, я веду себя как последняя идиотка! – И выбежала из вагона.

Арбэтнот последовал за ней не сразу.

– Мисс Дебенхэм не имеет никакого отношения к этому делу, решительно никакого, слышите? – накинулся он на Пуаро. – Если вы будете ее преследовать, вам придется иметь дело со мной. – Он поспешил вслед за девушкой и, гордо подняв голову, вышел из вагона.