– Как вам будет угодно, – неохотно уступил граф. Коротко поклонился на иностранный манер и вышел из вагона.

Пуаро протянул руку за паспортом. Там были проставлены имя, фамилия графа и его титулы. Далее стояло: «…в сопровождении жены. Имя – Елена-Мария, девичья фамилия – Гольденберг, возраст – двадцать лет». Прямо на имени расползлось большое жирное пятно – очевидно, след пальцев неаккуратного чиновника.

– Дипломатический паспорт, – сказал мсье Бук. – Мы должны быть крайне осторожны, мой друг, и никоим образом их не обидеть. Да и потом, что общего могут иметь с убийством такие люди?

– Не беспокойтесь, старина. Я буду сама тактичность. Ведь это чистейшая формальность.

Он понизил голос – в вагон вошла госпожа Андрени. Прелестная графиня явно робела.

– Вы хотели меня видеть, господа?

– Это чистейшая формальность, графиня. – Пуаро галантно встал навстречу даме и указал ей на место напротив. – Мы хотим спросить вас, может быть, вы видели или слышали прошлой ночью что-нибудь такое, что могло бы пролить свет на это убийство?

– Абсолютно ничего, мсье. Я спала.

– Но неужели вы не слышали, какая суматоха поднялась в соседнем купе? У американской дамы, вашей соседки, началась истерика, она чуть не оборвала звонок, вызывая проводника.

– Я ничего не слышала, мсье. Видите ли, я приняла снотворное.

– Понимаю. Не смею вас дольше задерживать. – Она поспешила подняться, но Пуаро остановил ее: – Одну минуточку, скажите мне, ваше имя, девичья фамилия, возраст и так далее записаны здесь правильно?

– Да, мсье.

– В таком случае соблаговолите подписать это заявление.

Быстрым изящным наклонным почерком она расписалась: Елена Андрени.

– Вы ездили с мужем в Америку, мадам?

– Нет, мсье. – Она улыбнулась и слегка покраснела. – Мы тогда еще не были женаты: мы обвенчались год назад.

– Вот как! Благодарю вас, мадам. Кстати, скажите, пожалуйста, ваш муж курит?

Графиня – она уже собралась уйти – удивленно посмотрела на Пуаро:

– Да.

– Трубку?

– Нет. Сигары и сигареты.

– Вот оно что! Благодарю вас.

Графиня явно медлила, ее глаза – красивые, темные, миндалевидные, с длинными черными ресницами, оттенявшими матовую бледность щек, – следили за ним. Губы ее, очень ярко накрашенные на иностранный манер, были слегка приоткрыты. В красоте молодой графини было нечто необычайное, экзотическое.

– Почему вы меня об этом спросили?

– Мадам, – изящно взмахнул рукой Пуаро, – детективам приходится задавать всевозможные вопросы. Вот, к примеру, один из них: не могли бы вы мне сказать, какого цвета ваш халат?

Графиня удивленно посмотрела на него.

– У меня халат из золотистого шифона. А это так важно? – засмеялась она.

– Очень важно, мадам.

– Скажите, вы действительно сыщик? – спросила графиня.

– Да, мадам, ваш покорный слуга – сыщик.

– А я думала, что, пока мы едем по Югославии, полицейских в поезде не будет. Они появятся только в Италии.

– Я не имею никакого отношения к югославской полиции, мадам. Я сыщик международного класса.

– Вы служите Лиге Наций, мсье?

– Я служу миру, мадам. – Пуаро приосанился. – В основном я работаю в Лондоне, – продолжал он и спросил, переходя на английский: – Вы говорите по-английски?

– Отшень плохо! – У нее был прелестный акцент.

Пуаро снова поклонился:

– Не смею вас больше задерживать, мадам. Как видите, это было не так уж страшно.

Она улыбнулась, кивнула и вышла из вагона.

– Красивая женщина! – сказал мсье Бук одобрительно и вздохнул: – Однако этот разговор нам ничего не дал.

– Да, эта пара ничего не видела и не слышала.

– Но теперь мы пригласим наконец итальянца.

Пуаро ответил не сразу. Его внимание было поглощено жирным пятном на паспорте венгерского дипломата.

Глава 8

Показания полковника Арбэтнота

Пуаро тряхнул головой и вышел из глубокой задумчивости. Глаза его, встретившись с горящим любопытством взглядом мсье Бука, лукаво сверкнули.

– Дорогой друг, – сказал он, – видите ли, я стал, что называется, снобом! И поэтому считаю, что сначала необходимо заняться первым классом, а потом уже вторым. Так что теперь я думаю пригласить импозантного полковника.

После нескольких вопросов выяснилось, что познания полковника во французском весьма ограниченны, и Пуаро перешел на английский. Уточнив имя полковника, его фамилию, домашний адрес и армейскую должность, Пуаро продолжал:

– Скажите, вы едете из Индии домой в отпуск, или, как мы говорим, «en permission»?

Полковник Арбэтнот не проявил никакого интереса к тому, что и как называют презренные французишки, и ответил с подлинно британской краткостью:

– Да.

– Но вы не воспользовались судами Восточной линии?

– Нет.

– Почему?

– Я предпочел отправиться поездом по причинам личного характера. – «Что, получил? – говорил весь его вид. – Это тебя научит не приставать к людям, нахал ты этакий!»

– Вы ехали из Индии, нигде не останавливаясь?

– Я остановился на одну ночь в Уре и на три дня в Багдаде у старого приятеля – он служит там, – сухо ответил полковник.

– Вы пробыли три дня в Багдаде. Насколько мне известно, эта молодая англичанка, мисс Дебенхэм, тоже едет из Багдада. Вы там с ней не встречались?