Читаем Выпуск 1. Том 3 полностью

– «Убивают! Помогите, убивают!»

– «Убивают, помогите, убивают», – машинально повторила она. – Кто-то вас разыграл, мсье. Кого здесь могли убивать?

С чувством смущения он все-таки оглядывался вокруг, словно надеясь обнаружить мертвое тело на садовой дорожке. Он не сомневался, что какая-то женщина действительно кричала и это не плод его воображения. Он глянул на окна коттеджа: там царили спокойствие и тишина.

– Уж не хотите ли вы обыскать наш дом? – спросила девушка довольно сухо.

Джек окончательно смутился:

– Простите. – Он повернулся. – Наверное, кричали откуда-то повыше, из леса.

Он приподнял кепку и двинулся в сторону леса. Оглянувшись, он увидел, что девушка спокойно принялась за прерванную прополку.

Он немного углубился в лес, но не заметил ничего особенного. Наконец он оставил поиски и поспешил в гостиницу, где наскоро съел свой завтрак и едва не опоздал на поезд, уходящий ровно в 8.46. Уже в пути его начали мучить угрызения совести. Может быть, ему надо было немедленно сообщить об услышанном в полицию? Не сделал он этого лишь из-за этой девушки с «анютиными глазками», которая, видимо, посчитала, что он фантазирует. И он опасался, что так же об этом могут подумать и в полиции. Но абсолютно ли он уверен, что в самом деле слышал крик?

Сейчас, пытаясь восстановить первое, ускользающее из памяти впечатление, Джек уже не мог наверняка сказать, что же это было. А если это вскрикнула какая-нибудь птица и он из-за дальности расстояния принял звук за женский голос?

Но он тут же отбросил это предположение: голос, который он слышал, был, без сомнения, женский. Он вспомнил, что как раз перед этим посмотрел на часы. Крик раздался где-то в промежутке между пятью и двадцатью минутами восьмого. Для полиции этот факт, наверное, будет немаловажен, если… если они что-нибудь обнаружат.

Придя домой, он с жадностью набросился на свежие вечерние газеты, пытаясь найти в них упоминание о совершенном преступлении. Но ничего в них не обнаружил.

Следующее утро выдалось настолько промозглым, что даже у самых заядлых игроков отбило желание выходить на поле. Джек поднялся поздно, наскоро проглотил свой завтрак и поспешил на поезд. Сев в поезд, он снова лихорадочно углубился в газеты. Но опять не нашел никаких упоминаний о каком-либо преступлении.

«Странно, – подумал Джек про себя. – Но что было, то было. Скорее всего, это какие-нибудь ребятишки забавлялись в лесу».

На следующее утро он вышел рано. Проходя мимо коттеджа, он краем глаза заметил, что девушка снова занималась прополкой в саду. Видимо, это у нее вошло в привычку. Удар, который он нанес по мячу, был просто великолепен, и ему казалось, что она не могла не заметить этого. Когда Джек устанавливал мяч на следующую метку, он взглянул на часы.

«Как раз двадцать пять минут восьмого, – пробормотал он. – Интересно…»

Слова замерли у него на губах. Откуда-то сзади раздался тот самый крик, который так напугал его в первый раз. Женский голос, охваченный ужасом:

– Убивают! Помогите, убивают!

Джек рванулся назад. У знакомой калитки стояла девушка с «анютиными глазками». Она выглядела испуганной, и Джек, подбежав к ней, воскликнул торжествующе:

– Ну, на этот раз вы, конечно, слышали?

Она слегка отступила от него, когда он приблизился, оглянулась на дом, находившийся позади, словно собираясь бежать туда и спрятаться, потом качнула головой и пристально взглянула на него.

– Я ничего не слышала, – с удивлением произнесла она. – Совсем ничего.

Это было равносильно тому, как если бы она с размаху ударила его. В искренности ее слов он ни минуты не сомневался. И тем не менее не мог себе представить, что это так… не мог… не мог. До него донесся ее мягкий, почти сочувствующий голос:

– Скажите, вы, наверное, были контужены, да?

В мгновение ока он сообразил, что означал ее испуганный взгляд: наверняка подумала, что он страдает галлюцинациями.

И вдруг его словно окатили ушатом холодной воды – а что, если она права? Что, если это действительно галлюцинации? Охваченный ужасом, он повернулся и пошел прочь, даже не удостоив ее ответом. Девушка посмотрела ему вслед, вздохнула, покачала головой и снова нагнулась, возвращаясь к своему занятию.

Джек погрузился в глубокое раздумье. «В конце концов, если я снова в двадцать пять минут восьмого услышу этот проклятый голос, – решил он про себя, – тогда будет ясно, что у меня в самом деле галлюцинации. Но я надеюсь, что никакого голоса больше не услышу».

Весь день он провел в нервном напряжении и рано лег спать, полный решимости проверить себя на следующее утро, но полночи не мог сомкнуть глаз, а в результате проспал. Было уже двадцать минут восьмого, когда он выскочил из гостиницы и поспешил в сторону игрового поля. Он понимал, что не успеет попасть на злополучное место в двадцать пять минут восьмого, но если этот голос – чистейшая галлюцинация, то он услышит его где угодно. Джек побежал, на ходу поглядывая на стрелки своих часов.