Читаем Выход силой полностью

— Я хочу сказать, что именно вирусы, над созданием которых работали в этом институте, привели к тому, что мутации фауны пошли с такой сумасшедшей скоростью. Часть их разработок попытались вывезти, конвой попал под бомбы, вирусы вырвались на свободу. Потом с перелетными птицами…

— Наш отец? — перебил Игорь. — С какой стати ты решил, что это делал именно наш отец?

— Я сказал — один из творцов. Разумеется, над этим работали и другие люди. Множество людей.

— И куда они делись? Неужели спасся только папа?

— Нет, конечно. Работали тут посменно. Когда случилась Катастрофа, отец, к счастью, был не в институте. Потому и выжил.

— Я тебя не понимаю. Ты же сам говоришь: здесь электричество, пища, вода, свежий воздух. Да это место зарыто в землю глубже, чем Первомайская!

— Точно. Глубже. И тем не менее, все, кто здесь оставался, — погибли. Несколько десятков человек.

— Заболели?

— Нет. Отец вел какое-то подобие дневника. Наверное, просто выплескивал на бумагу наболевшее, свои мысли, радости, страхи…

— Так что же случилось с остальными?

— Ну, папа упоминал об этом вскользь… Я понял так, что охрана института имела приказ уничтожить весь персонал в критической ситуации. Ведь следом за атомной бомбардировкой здесь вполне могли высадиться вражеские военные.

— И что? Они выполнили приказ?

— Неукоснительно. Военных… или сотрудников спецслужб — отец не уточнял — было всего несколько человек. По крайней мере — на этом этаже. И они сначала перебили всех от ученых до последнего техника. Методично, профессионально… Я видел несколько тел, до сих пор лежащих в одном из рефрижераторов. Все убиты выстрелами в затылок. Из пистолета. Скорее всего, они даже не подозревали, что их ведут на убой.

— Несколько? Ты говорил о нескольких десятках.

— Их и было несколько десятков. Зачистив персонал, палачи начали уничтожать трупы. Здесь есть свой крематорий. Вернее — большая электрическая печь. Лаборатории-то были биологическими — оставалось много отходов. Трупов. Все это нужно было надежно уничтожать. Лучше всего подходило сожжение. Но для сожжения человека нужно много времени. А печь у них была всего одна. Ты представляешь себе людей, которые только что убили тех, кого хорошо знали, с кем общались по много раз на дню, здоровались, шутили… Тысячу рублей до получки у кого одалживали. А тут пришлось жечь их в печи, выгребать пепел и снова… По расписанию. Выполнять работу.

— Кто-то не выдержал? — догадался Игорь.

— Да. Кто-то из них то ли сошел с ума, то ли заранее должен был уничтожить остальных… Короче говоря, охрану тоже перестреляли. А этого последнего отец нашел запершимся в его комнате. Он вскрыл себе вены и собственной кровью исписал все стены, пол и потолок в помещении. Целая исповедь… Я могу отвести тебя туда и показать.

— Не надо, не хочу. А что отец?

— Отец долгое время оставался в метро, где его застала Катастрофа. Всех нас. Несколько лет. Сначала была паника, и он просто вынужден был взять на себя руководство. Ну, а потом, когда жизнь наладилась, он передал руководство вашему Бате. Тот давно точил зуб на Первомайскую.

— Передал? Батя же организовал операцию, захватил… Мы даже праздник каждый год отмечаем — День Воссоединения…

— Праздник… Они просто договорились. Отец передал власть более подходящему, как он тогда думал, человеку — и все. Надеялся целиком и полностью отдаться работе. Но его не оставили в покое.

Антон встал и прошелся по комнате, трогая кончиками пальцев то корешки книг, то прибор, стоящий на полке.

— Батя с Балагуром как раз служили в охране этого института. Останься они внутри — давно бы их уже не было в живых. Но они успели добраться до метро и спастись. Но что из себя заведение представляет, наверняка знали. Беда в том, что они охраняли комплекс задний снаружи, а за ту первую дверь им хода не было. Рылом не вышли. Потому-то ни у кого из них не было доступа сюда. Но им сюда очень хотелось. Как же — безопасная сытая жизнь и все такое. И как-то раз они выследили отца. Пытали, требуя выдать им коды доступа и ключи. Отец побоялся, что оружие окажется в руках этих солдафонов, и отказал. Его запытали и убили.

— Откуда ты знаешь?..

— Я тоже не мог поверить, когда узнал. Батя такой обходительный. По-отечески заботливый…

— Откуда?!

— Знающий человек говорил. Я ведь целое расследование провел, пока до правды докопался… Один из тех, кто все видел сам. Сказал мне, что не участвовал, а просто смотрел. Может, соврал. Соврал, наверное. После того, как он мне обо всем рассказал, меня и сцапали.

— Но Батя? Президент?

— Он только приказы отдавал. Отца резал на кусочки Балагур и второй еще… Федотов.

— Капитан Федотов? — Игорь вспомнил ухмылочку командира, бросившего его умирать под завалом на Партизанской. — Это он меня… — слова давались ему с трудом. — И автомат дал свой. Без патронов…

— Это они на старости лет гуманистами стали. Сентиментальными стали. А раньше бы, — Антон ядовито улыбнулся, — пулю в затылок, и вся недолга. Или удавку на шею.

— Но карточка доступа… Они отобрали ее у отца? Почему же тогда не смогли пробраться сюда?