Читаем Выход силой полностью

— Я, понимаешь, шишка небольшая, — объяснил он новичку, — академий да училищ не кончал, поэтому больше взвода мне не доверят. Ну, или пятнашки по-нашему. Пятнадцать человек у нас во взводе. Согласно задаче, стало быть.

— А взводов сколько?

— Ты лишнего не спрашивай. Тебе одно надо знать: ты — в пятерке Лося, — кивнул Меченый на сухопарого, но, судя но всему, крепкого мужика с длинным лицом. — Всего пятерок три, а командую вашей бандой я — Меченый. Грохнут Лося — командиром пятерки станет следующий за ним по старшинству — вон тот. Карелом зовут.

Палец наемника указал на дрыхнущего на нарах коротышку, даже во сне не расставшегося с длинноствольным автоматом неизвестной Игорю конструкции.

— Меня грохнут, — продолжал Меченый. — Командиром станет Лось. Ну и так далее.

— А я?

— А что ты?

— Я раньше сам старшиной был.

— Где это? — прищурил глаз Меченый. — У красных? В Ганзе?

— Неважно, — Князев понял, что сболтнул лишнего.

— Вот и не выпендривайся. Командовать если кем и будешь, то только самим собой. — Командир ухмыльнулся углом рта, довольный шуткой. — Потому как ты в своей пятерке — самый зеленый. Ну, если в бою отличишься, конечно, придется перестановки кое-какие произвести. Но это — потом, а пока — выполняй команды и сопи в две дырки.

— А кто общее командование осуществляет?

— А вот это вообще не твоего ума дела. Когда надо будет — узнаешь. Давай, обживайся, а мне пора — еще десяток гавриков пало для полного счета найти.

На новом месте не обошлось без эксцессов: наемники — народ задиристый, самолюбивый и скорый на драку. Но Игорь, пусть и зеленый новичок в их среде, в подобных коллективах желторота ком не был и легко окоротил пару самых рьяных аборигенов, заработав уважение остальных. Да и поколоченные им зла не держали: мужские разборки — не такое дело, чтобы таить обиду. Тем более, когда всем вместе предстоит идти в бой и твой обидчик или обиженный тобой, возможно, станет тем, от кого будет зависеть твоя жизнь.

А идти в бой предстояло скоро. В один прекрасный день Меченый приволок Игорю, до сих пор вооруженному «бизоном» без патронов, оружие — вытертый до белизны видевший виды «Калашников». Такую же «семьдесятчетверку», что у него была, разве что с кустарным складным прикладом вместо штатного деревянного.

— Принимай аппарат, — ухмыльнулся командир, вручая автомат Князеву. — Знакомая штука? Вижу, вижу, что знакомая. А «бизон» свой выбрось — не найдешь к нему маслят, хоть тресни. И железяку свою. Вот это лучше, — он протянул старый, сильно сточенный штык-нож тоже в самодельных ножнах, — от него пользы больше будет.

— Одно другому не мешает, — проворчал Игорь.

«Бизон» со сточенным бойком не выбросил: весит немного. Однажды он вернется на Первомайскую и капитану его покажет. Пусть объяснит, почему у Князева патроны были фальшивые и автомат не работал.

Ну и «шпагу», конечно, оставил. Еще чего!

— Как знаешь. Но никто за тебя твою поклажу, сам понимаешь, носить не будет.

— Обойдусь без помощи. А патроны где?

— Патроны перед выходом получите, — ухмыльнулся Меченый. — А то знаю я вашего брата: тут же все на бухло спустите да на лярв разных. Это дело нужное, конечно, но потом. Сделал, как говорится, дело — гуляй… Кто жив останется. А до того — ни-ни.

Князев промолчал, отлично зная, что выпивку и женщин наемники легко находили и без штатного боекомплекта: редкий день в «расположении» не завершался грандиозной пьянкой или дракой из-за гулящих женщин. Да и для командира, предпочитавшего смотреть на выкрутасы подчиненных сквозь пальцы, это тайной не было. Но дисциплина есть дисциплина, пусть и на словах.

Почти равнодушный к выпивке, Игорь оставался в этом Содоме едва ли не единственным праведником. Иное дело Инга… Но покинуть расположение части было немыслимо. Уйдешь без разрешения — дезертир. Дезертиров вешают. Меченый объяснил это свежеиспеченному солдату удачи и навсегда — на примере располосованного киргиза, который сбежал, но был через сутки найден и при всех вздернут прямо в казарме.

— Чего размечтался? — На край Игоревых нар с характерным стуком опустился мешочек, набитый до боли знакомыми предметами — патронами к калашу; Меченый, по своему обыкновению, подошел бесшумно. — Набивай магазины, и баиньки. С утреца выступаем.

Мирная жизнь закончилась.

* * *

Отделившиеся от основного отряда две пятерки покинули Город Греха и теперь двигались по извилистому туннелю, очень отличавшемуся от тех, которые до сих пор приходилось видеть Князеву в привычном ему мире. Даже та «кишка», по которой они с Охотником вышли к Черкизову, смотрелась по сравнению с этой крысиной норой проспектом. Даже пробитые первомайцами ходы к «объектам захвата» были совершеннее.