Читаем Выход есть всегда полностью

Мне сложно было мыслить так, как Варя. Она воспитывалась в семье с христианскими традициями, ее жизнь была расписана родителями, как по нотам. Но девушка хотела играть свою музыку, ту, что звучала не во вне, а внутри нее. Она влюбилась в парня, исповедовавшего другую веру, забеременела от него и не собиралась отказываться ни от своего любимого человека, ни от будущего ребенка, ни от светской жизни. Она пошла наперекор своим родителям, и судьба преподнесла ей очередной удар — сделала ее вдовой, не успев сделать женой. Варя отказалась идти в монастырь и попала едва ли не под домашний арест в своей новой семье. Ее тяготила роль вечной прислуги, и она нашла в себе силы вырваться из этого замкнутого круга. Прислушавшись к советам своей бывшей одноклассницы и ее мужа, Котлярова на время оставила своего сынишку, уехала в Тарасов, чтобы встать на ноги и забрать потом Тимура к себе. Ей удалось найти хорошо оплачиваемую работу, худо-бедно наладить быт, скопить небольшую сумму. До осуществления задуманного плана ей осталось совсем чуть-чуть, и вдруг все полетело в тартарары… Почему же так несправедлива судьба, пославшая ей работодателя-насильника? Ответ был вполне логичен — кара Божья.

— Не поняла, а это еще кто? — неожиданно произнесла Нина, прильнув к боковому стеклу.

— Ты о ком? — уточнила я, оторвавшись от своих размышлений.

— Мы сейчас проезжали мимо детской площадки, и мне показалось, что я видела там Тимурчика. Его держала за руку какая-то незнакомая мне женщина. Татьяна, вы можете повернуть обратно? — спросила Нина, оглядываясь назад.

— Попробую. — На перекрестке я развернулась, проехала немного назад и остановилась напротив детской площадки. — Ну так что? Это твой племянник?

— Да, в зеленой футболке Тимурчик, — подтвердила Нина. — А вот ту женщину, которая стоит рядом с ним, я никогда раньше не видела. Странно, ни бабушки, ни дедушки поблизости нет. Они с кем внука оставили?

— Ну, может, это мама другого ребенка? — предположила я. — Вдруг она приглядывает за твоим племянником, пока бабушка куда-нибудь отлучилась, например, в магазин?

— Странно это как-то. Тетя Руфина не доверяла Тимурчика родной матери, а тут она оставила его с какой-то посторонней женщиной. Смотрите, она ударила его! Все, я к Тимуру! — Нина стала открывать дверцу.

— Подожди, — остановила я ее.

— Но она ударила Тимурчика!

— Не ударила, а слегка шлепнула по попе, — уточнила я.

— Да какое она право имеет поднимать руку на чужого ребенка! Не понимаю, кто она вообще такая?

— Няня, наверное, — предположила я.

— Зачем Рафиковым нанимать няню, если тетя Руфина не работает?

— Может, бабушка приболела? Или это вовсе не няня, а какая-то родственница.

— Нет у них здесь никаких родственников! Вы видели, как резко она дернула Тимурчика за руку? — Нина предприняла очередную попытку открыть дверцу.

— Не надо, — снова остановила я ее.

— Но почему? Почему вы меня не пускаете?

— Я понимаю, ты шокирована, увидев рядом с Тимуром незнакомую женщину. Но она ведь тебя тоже не знает. Вы что же, будете драться из-за ребенка? — спросила я Нину, но та молчала, вероятно, осознав, что ничем помочь мальчику она не сможет. — Давай понаблюдаем за ними со стороны.

— Давайте! Я хочу понять, кто это такая и почему она позволяет себе так грубо обращаться с Тимурчиком!

Нина несколько сгущала краски. Да, та незнакомка не сюсюкалась с малышом, это — правда. Но уличить ее в жестоком обращении с двухлетним мальчиком было сложно. Он шалил, и няня с ним с трудом справлялась. А вот родная тетя малыша ревностно относилась к каждому жесту незнакомки.

Няньке наконец удалось оторвать Тимурчика от горки. Он поплелся за своей провожатой, но смотрел при этом назад, в сторону детской площадки, поэтому то и дело спотыкался. Няня несколько раз дернула его за руку, но он не только не подстроился к ее шагу, а попытался высвободиться. Тогда она взяла его на руки и понесла дальше, не обращая внимание на то, что мальчик колотит ее по спине своими маленькими ручонками.

— Я не узнаю Тимурчика. Он всегда был таким послушным.

— А когда ты последний раз с ним общалась? — уточнила я.