Читаем Выдох полностью

Считалось, что мозг человека состоит из нескольких блоков. В центре головы — устройство, реализующее процесс мышления, вокруг него массив компонентов для хранения воспоминаний. То, что я увидел, согласовывалось с этой теорией, поскольку периферийные узлы были похожи друг на друга как две капли воды, в то время как узел в центре головы выглядел иначе, более чужеродным и с большим количеством движущихся частей. Впрочем, компоненты были утрамбованы настолько плотно, что узкие зазоры между ними не позволяли рассмотреть внутренности более подробно. Чтобы узнать больше, следовало заглянуть внутрь блоков.

Каждый блок был снабжен локальным резервуаром воздуха, подключенным с помощью шланга к регулятору в основании мозга. Я сфокусировал перископ на самом заднем блоке и, используя дистанционные манипуляторы, быстро отсоединил соединительный шланг и заменил его на более длинный. Мне доводилось проделывать подобную процедуру несчетное количество раз, так что я мог выполнить ее с закрытыми глазами. И все же у меня не было уверенности, что я успею завершить переключение до того, как блок истощит локальный резервуар. Убедившись, что функционирование компонента продолжается в прежнем режиме, я двинулся дальше. Я убрал длинный шланг в сторону, чтобы иметь лучший обзор того, что находилось в щели за ним: другие шланги, соединяющие узел с соседними компонентами. При помощи пары самых тонких манипуляторов, способных проникнуть в узкую щель, я заменил шланги один за другим на более длинные. Повторив эту процедуру по всему периметру блока, я удлинил все его соединения с остальной частью мозга. Теперь я мог открепить блок от несущей рамы и вытащить компонент за пределы того, что когда-то было задней частью моей головы.

Я знал, что мог ослабить свои мыслительные способности и при этом не отдавать себе отчета о случившемся, однако выполнение простых арифметических действий показало, что мозг не пострадал. Демонтированный блок свободно свисал из полуразобранной головы, а у меня теперь был отличный обзор устройства мышления в центре мозга, хотя я по-прежнему не мог приблизить к нему микроскоп из-за нехватки свободного пространства. Нужно было убрать с дороги по меньшей мере полудюжину блоков.

С особой осторожностью я повторил процедуру замены шлангов на других блоках, после чего вынес один блок далеко назад, два других — наверх, и еще два — в разные стороны, развесив все шесть на «строительных лесах» над моей головой. Когда я закончил, мой мозг выглядел как стоп-кадр взрыва через мгновение после детонации, и снова я испытал головокружение, думая об этом. Наконец устройство мышления было освобождено, поддерживаемое лишь связкой шлангов и исполнительными стержнями, которые уходили вниз в глубину моего торса. Пространства теперь было достаточно, чтобы вращать микроскоп на 360 градусов и позволить моему жадному взгляду наброситься на внутренности выдвинутых блоков. Передо мной открылся микрокосмос золотой машинерии, пейзаж из крошечных вращающихся колесиков и миниатюрных возвратно-поступательных цилиндров.

Созерцая эту картину, я спросил себя, где моё тело? Приспособления, которые переместили мое зрение и пальцы в другое место комнаты, принципиально не отличались от тех, что соединяли мои родные глаза и руки с мозгом. На протяжении эксперимента разве не были манипуляторы по сути моими руками? А увеличительные линзы перископа — моими глазами? Я превратился в вывернутое наизнанку существо с фрагментированным телом, расположенным в центре вспученного мозга. Именно в такой невероятной конфигурации я приступил к исследованию себя.

Я повернул микроскоп к одному из блоков памяти и начал изучать его конструкцию. Я не питал иллюзий, что сумею расшифровать свои воспоминания, однако надеялся разгадать способ, с помощью которого они были зафиксированы. Как я и предсказывал, пачек фольги там не оказалось, но, к моему удивлению, я также не увидел ни наборов шестеренок, ни рядов переключателей. Вместо этого блок, казалось, представлял собой банк воздушных трубочек. Сквозь зазор между трубочками я мельком увидел рябь, проходящую по внутренностям блока.

Длительное изучение при максимальном увеличении позволило получить первое представление о работе устройства. Трубочки разветвлялись на крошечные воздушные капилляры, которые переплетались с густой решеткой из проводов, усыпанных золотыми листочками. Под действием струек воздуха, вырывающихся из капилляров, листочки удерживались в различных положениях. Не было переключателей в привычном смысле этого слова, так как листочки не могли сохранять свое положение без поддержки воздушного потока, но я предположил, что именно они и служили переключателями, которые я искал, то есть их совокупность и была тем носителем, в котором записывались мои воспоминания. Замеченная мною рябь была, скорее всего, процессом воспоминания — положение листочков считывалось и информация уходила назад в устройство, реализующее мыслительные процессы.