Читаем Выбранное полностью

Митькам этого доказывать не надо. Митек, конечно же, зарабатывает в месяц не более 70 рублей в своей котельной (сутки через семь), где пальцем о палец не ударяет, ибо он неприхотлив: он, например, может месяцами питаться только плавлеными сырками, считая этот продукт вкусным, полезным и экономичным, не говоря уже о том, что его потребление не связано с затратой времени на приготовление.

Правда, я слышал об одном митьке, который затрачивал сравнительно долгое время на приготовление пищи, зато он это делал впрок, на месяц вперед. Этот митек покупал три килограмма зельца (копеек по тридцать за килограмм), четыре буханки хлеба, две пачки маргарина для сытости, тщательно перемешивал эти продукты в тазу, варил и закатывал в десятилитровую бутыль. Блюдо потребляется в холодном или разогретом виде. Таким образом, питание на месяц обходилось в три рубля плюс большая экономия времени.

Полагаю, что за одно только решение продовольственной проблемы этот митек должен занять достойное место в антологии кинизма.

Впрочем, признаюсь, что на халяву митек лопает как Гаргантюа.

Одно только может выбить митька из седла: измена делу митьков, и даже не измена, а отказ кого-нибудь от почетного звания участника этого движения.

Мне хочется описать один такой драматический эпизод.

Как-то раз я, Дмитрий Шагин и Андрей Филиппов (Фил) сидели и обсуждали вопросы художественной фотографии.

– А хорошо бы, – сказал Митька, – собрать всех нас, митьков, одеть в тельняшки, – я так и не понял, почему в тельняшки, – и сфотографировать, чтобы все были – я, ты, Володька, ты, Фил…

– Но ведь я же не митек, – необдуманно заметил Фил. Митька выронил стакан, как громом пораженный:

– Как не митек?!

Он не мог опомниться – так на любящего супруга действует известие об измене жены.

– Я браток тебе, браток, – попытался оправдаться Фил, видя, что натворил. Какое же это было слабое утешение! – любящего супруга больше бы утешили слова жены, что они «могут остаться друзьями».

– Так что же… я только один митек, и все… Дык… Убил ты меня, Фил, убил! – вскричал Митька, рванув рубаху на груди.

– Нет, я, наверное, митек, – бледнея, прошептал Фил.

Митька, не слушая оправданий, сполз с дивана на пол и, неподвижно глядя в одну точку, проговорил:

– А ведь это… ты, Мирон… Павла убил!

Фил в недоумении смотрел на Митьку. Тот продолжал: – Откуда ты?.. Да с чего ты взяла? А…. Ты фитилек-то… прикрути! Коптит! Вот такая вот чертовщина. Сам я Павла не видел. Но ты, Оксана… не надейся. Казак один… зарубал его! Шашкой, напополам!

Фил в глубоком раскаянии повернулся ко мне и взмолился:

– Ну Володька, Володька! Скажи ему, что я митек! Дмитрий Шагин невидящим взглядом скользнул по нам и заявил:

– Володенька! Володенька, отзовись! А, дурилка картонная, баба-то, она сердцем видит…

– Митя, брось! – вмешался в разговор я. – Давай я тебе налью.

– Митька… брат… помирает… – ответил Митька,– ухи… просит…

Затем Митька посмотрел на нас на миг прояснившимся взором и решительно рявкнул:

– Граждане бандиты! Вы окружены, выходи по одному и бросай оружие на снег! А мусорка вашего мне на съедение отдашь? Дырку от бублика ты получишь, а не Шарапова.

Нет сил продолжать описание этой душераздирающей сцены.

Относительно Фила следует сказать, что впоследствии он вполне исправил свою, чтобы не выразиться хуже, оплошность и даже внес значительный вклад в общую теорию движения митьков. Так, он разработал и мастерски исполняет сложный ритуал приветствия митьков.

Вот краткое описание ритуала.

Один митек звонит другому и договаривается о немедленной встрече (митек с трудом может планировать свое время на более длительный срок). В назначенный час он входит в дом другого митька и начинает исполнение ритуала: вбежав и найдя глазами этого другого митька, он в невыразимом волнении широко разевает рот, прислоняется к стене и медленно оседает на пол. Другой митек в это время хлопает себя по коленям, вздымает и бессильно опускает руки, отворачивается и бьет себя по голове, будто бы пытаясь отрезвиться от невероятного потрясения.

После этого первый митек срывающимся голосом кричит:

– Митька, браток! – и кидается в объятия другого митька, однако на пути как бы теряет ориентировку и, бесцельно хватая руками пространство, роняет расположенную в доме мебель. Другой митек закатывает глаза и, обхватив голову руками, трясет ее с намерением избавиться от наваждения.

Хорошо, если при ритуале приветствия присутствуют статисты, которые должны хватать митьков за руки, не давая им обняться слишком быстро или совершить над собой смертоубийство.

Если статистов нет, первый митек продолжает шарить по комнате в поисках стоящего перед ним в столбняке второго митька (как ведьма вокруг Хомы Брута) до тех пор, пока не зацепится за труднопередвигаемый предмет и не рухнет на пол.

Эта часть ритуала выглядит особенно торжественно. В падении должен быть отчетливый оттенок отречения от встречи, митек должен этим падением выразить, что его нервная система не выдерживает перегрузки от волнительности встречи и отказывает.