Читаем Выборг полностью

Паршивая рана. Барс с трудом мог представить себе что-то хуже. Если прострелен желудок, непременно пойдет заражение. Понадобится операция, антибиотики… даже в Питере тех, кого ранило в живот, спасали нечасто.

– Не страшно, – сквозь зубы произнес Барс. – Отдохни. Только не спи, разговаривай.

– Ты уж определись, «разговаривай» или «молчи», – Эдик натянуто хохотнул, но тут же притих. – Черт, даже смеяться больно. К такому меня жизнь не готовила.

– Говори, только тихо, – Королев промокнул лицо Эдика влажной тряпочкой. – Пить хочешь?

– Если только коньяк, – отозвался тот. – Помирать трезвым – совершенно не мое.

– Я тебе дам – помирать, – проворчал Барс. – Так что коньяк подождет.

– Барсик, сатрап ты мой ненаглядный, – Эдик слабо улыбнулся. – Хорошо поешь, красиво. Убедительно, я бы и сам рад поверить.

Похоже, в ампуле Королева был какой-то сильный наркотический препарат – Эдик все меньше чувствовал боль и все больше «съезжал». Его речь становилась бессвязной, но все-таки разобрать слова пока было несложно.

– Только врешь ты все, – продолжил Эдик. – Я, конечно, не товарищ ученый, университетов не кончал, но два плюс два сложить умею. Два – это дырка в животе. Здоровенная такая дырка, как мне кажется. И еще два – этот ваш Выборг. Ни врачей, ни хрена. Итого четыре, сам понимаешь.

Барс промолчал. Эдик был прав во всем – от и до. И когда он успел стать таким? Другим. Истеричного и трусоватого проворовавшегося счетовода с соседней станции больше не было. Прямо сейчас, на глазах у Барса, рождался – и умирал – настоящий боец. Не просто спутник, а товарищ, солдат. И сколько же таких солдат Барсу еще придется похоронить?

– Выходит, обманул ты меня, дружище, – снова заговорил Вассерман. – Как же так? А где же верность слову? Где пирушка в Финляндии? Ты обещал!

– Будет, – твердо ответил Барс, аккуратно касаясь руки Эдика. – Я сказал – будет, значит – будет.

– Ага, – Вассерман довольно оскалился и вдруг с неожиданной силой обхватил окровавленными пальцами ладонь Барса. – И коньяк будет?

– И коньяк.

– А может, и девки будут? – глаза Эдика стали совсем безумными. – Светленькие такие, молоденькие. Финки. Мне брат рассказывал, что на самом деле они все там страшные, как моя жизнь, а если вдруг красивая баба попадется – то точно русская. Как думаешь?

– Будут девки, – Барс в ответ аккуратно сжал мокрые и липкие пальцы Вассермана. – Финки, русские – всякие. И все красивые.

– Во-о-о… – умиротворенно протянул Эдик, закрывая глаза. – Теперь и помирать не жалко. Вот честное слово – не жалко. Вообще ни капельки. Может, я вот так всю жизнь только для этого и жил. Видел, как я их, из пулемета?..

– Видел, – кивнул Барс, – не сомневайся. Ты мне жизнь спас вообще-то.

– Так им и надо, сукам. За Расула, за Маринку, за старикана этого… имя забыл. Хороший такой старикан был, да? Я вот только знаешь чего не понимаю? – Эдик тихо рассмеялся. – А кто вообще победил? Мы или они? Вот мы вроде уехали, да – а они остались. Выходит, боевая ничья?..

И снова нечего ответить. Не любой бой заканчивается победой, не любой бой заканчивается поражением – так бывает. Они выбрались, и это главное… Наверное. Но откуда тогда это поганое, гнетущее ощущение, будто бы что-то пошло не так? Что-то, что уже нельзя исправить. Или все-таки можно?

– И вот еще чего, сатрап, – голос Эдика становился все тише, переходя в едва слышное бормотание. – Береги девочку. Это главное. Я не знаю, зачем – просто так надо, чувствую. Обещаешь?

– Обещаю.

Барс осторожно освободил руку из холодных пальцев.

* * *

Ночью в туннелях тихо – даже еще тише, чем обычно. Разве что иногда зашуршит в темноте крыса или какой-нибудь мелкий мутант, либо послышится стук капель, падающих со стен или потока. И снова тишина. Мертвенная, гробовая. Неприятная сама по себе – не говоря уже о том, что могло прятаться во мраке.

Но здесь, в боковом ответвлении туннеля, в сотне метров от «Владимирской», бояться было нечего. Кроме людей. Барс аккуратно двигался вдоль стенки, стараясь ступать как можно мягче. Даже один неосторожный шаг может наделать немало шума.

– Далеко еще? – тихо поинтересовался Королев.

– Почти пришли, – Барс достал из кармана фонарик и три раза нажал на кнопку. В нескольких десятках метров впереди блеснул ответный огонек. Условный сигнал – две коротких вспышки, одна чуть длиннее. Все правильно.

– Наши, – удовлетворенно выдохнул Барс.

Для того чтобы перестать верить даже самым близким, достаточно один раз столкнуться с предательством. А ведь выдал кто-то из своих – никаких других вариантов попросту не было. Барс в очередной раз принялся прокручивать в голове имена всех, кто имел хоть какое-то представление о готовящейся операции. В основном – сталкеры и инженеры, и каждого он знал лично не один год. Выходит, плохо знал, раз уж такое случилось.

– Кто там? – прошептал Королев. – Теперь-то хоть скажешь?

– Теперь скажу, – Барс чуть замедлил шаг. – Серый, Расул и Костя.

– Надежные ребята?