Читаем Выборг полностью

Пересохшие губы едва шевелились. Не стоило разговаривать с сумасшедшим – да и не было в этом никакого смысла. Просто хотелось убедиться, что все это происходило по-настоящему, а не было лишь очередной частью горячечного бреда.

– Молчи, глупец! – глаза Фенрира яростно полыхнули в свете керосинки. – Не оскверняй это место именем недостойного!

Место и вправду было, мягко говоря, необычным. Логово Фенрира не отличалось чистотой или порядком – всюду объедки, мусор и осколки стекла. Запах стоял такой, что можно было подумать, что съехавший с катушек шаман справляет нужду прямо на пол. Вонь от фекалий и протухшего мяса кое-как перебивалась запахом трав. Их тут имелось великое множество: некоторые Барс уже видел в книгах, но некоторые выглядели совершенно незнакомо – возможно, они появились уже после Катастрофы. И все же что-то в этой загаженной берлоге заставляло поежиться даже видавшего виды Барса. Безумие и смерть имели свой собственный запах. Человек не может, не должен жить в таких условиях, но в Фенрире осталось совсем немного человеческого.

– Нельзя ошибиться. Каждый символ, каждая точка на своем месте, – голос старика понизился почти до шепота. – Тюр. Пертра. Хагаль – небесный огонь, небесный лед…

Продолжая тихо выговаривать неизвестные слова, сплетающиеся в причудливое заклинание, Фенрир начал чертить острой палочкой на груди Барса. Какие-то символы, значения которых Барс не знал. Похожие были на посохе старика и на автомате покойного Кастета. Некоторые повторялись. Фенрир еще раз макнул свое самодельное перо в густую коричневатую жижу и принялся разрисовывать Барсу щеки и лоб.

– Не шевелись, ты все испортишь! – предупредил старик, удерживая вяло вырывающегося Барса свободной рукой за волосы. – Мы почти закончили.

Раскраска продолжалась еще несколько минут. Фенрир чертил рунную вязь быстро и уверенно, прерываясь только на то, чтобы исправить смазавшиеся символы. Теперь лицо, плечи и грудь Барса покрывали коричнево-красные письмена. Краска быстро высыхала и немного жгла – несильно, но достаточно, чтобы почувствовать.

– Все, теперь ты готов к встрече со Зверем, – радостно сообщил Фенрир, заканчивая свою страшную работу. – Выведите его наружу, к столбу. Сегодня Зверь вкусит свежей плоти!

Двое Волков, до этого немыми статуями маячившие на входе, пришли в движение. Один из них разрезал веревку, удерживающую Барса, другой поставил его на ноги. Тело слушалось с трудом, но сама по себе возможность вновь ходить уже была почти наслаждением. Все тело ныло, левое колено сгибалось с явным трудом, но все же Барс чувствовал себя вполовину не так паршиво, как должен был. Похоже, весь удар пришелся в левый висок – туда, где до сих пор саднила глубокая царапина. Голова все еще немного гудела, но уже не так сильно. Чем бы Фенрир его не накачал – оно работало. Даже перспектива неизбежной смерти не казалась такой уж страшной. В конце концов, рано или поздно это должно было закончиться. Почему бы не сегодня?

Волки потащили Барса вверх по лестнице – аккуратно и медленно. То ли потому, что боялись навредить ему, то ли просто подстраиваясь под шаг Фенрира, ковылявшего следом. На поверхности шаман обогнал их и двинулся вперед к свету гигантских факелов. Барс узнал это место: сердце Замка, обитель мусорного Волка. Для пущего эффекта кто-то зажег в голове статуи огонь, и теперь уродливая зверюга разглядывала пустую площадь перед собой светящимися в ночи красными глазами. Странно, что здесь почти никого не оказалось. Лучшего места для показательной казни нельзя было и придумать, но Волки волокли Барса дальше – вниз по мощеной дороге, туда, где собрались все.

Действительно все. Десятки факелов и керосинок освещали пеструю толпу. Мужчины, женщины, дети и старики – всего человек двести пятьдесят – триста. Волки вытащили из постелей всех обитателей Замка. Или, что более вероятно, они повылезали сами. Казнь или человеческое жертвоприношение едва ли были частыми зрелищами даже в этом безумном месте, и мало кто отказался бы на такое смотреть. И уж точно никто бы не посмел ослушаться приказа Фенрира, которого в Замке обожали почти так же сильно, как и боялись. Люди, мимо которых шагал шаман, протягивали к нему худые руки, пытаясь хотя бы кончиками пальцев коснуться его грязной серой мантии. Волки с трудом сдерживали напор толпы, направо и налево раздавая пинки и зуботычины. Барсу же доставались плевки и ругательства. Какой-то пацан на пару лет младше Алекса даже попытался кинуть в него камень, но тут же свалился, получив прикладом в живот: по неизвестным причинам пленник был нужен Фенриру целым и невредимым – насколько это вообще было возможно в данной ситуации.