Читаем Выбор из худшего полностью

– Ну вот и пришли, – облегченно вздохнув, сказал по-галлийски, – прямо над нами находится базар. Если пойти сюда, выйдем прямо в лавку моего старого друга. А в базарной толчее легче всего затеряться.

– Не спешите, уважаемый, – остудил его д’Оффуа. – Нас наверняка уже ищут, и стража просто обязана навестить всех ваших хороших знакомых. Даже если мы и отобьемся сейчас, нас обложат так, что из города мы уже никогда не выберемся.

– Что же делать?

– Вам – сидеть, отдыхать и ждать моего возвращения. – И он шагнул в тоннель. Бесшумно, лишь бледный отсвет факела недолгое время обозначал его движение.

Трое остались ждать в кромешной темноте.

Сколько длилось тоскливое ожидание, никто из них не смог бы сказать. Но вот в тоннеле вновь забрезжил свет, отчего даже дышать стало легче.

– Не знаю, какой он друг, – присев к товарищам по авантюре, заговорил немного запыхавшийся д’Оффуа, – но троих стражников он угощает чаем более чем почтительно. И я не знаю, сколько еще их поджидает на улице. Так что этот путь закрыт. Есть другие?

– Наверняка, но я их не знаю, – ответил бен Фарук. – Кроме одного – он ведет в скалы на побережье. Дениз говорила, что когда-нибудь мы пройдем этим путем, наймем у рыбаков лодку и уплывем к ней на родину.

– Чего ж не уплыли? – ворчливо спросил де Савьер. – Гостиница не пустила?

– При чем здесь гостиница? Ее всегда можно продать. Было. Пока вы не приехали.

– Тогда почему?

– Из-за принцессы. – Бен Фарук кивнул в сторону Делал, оживленно болтающей о чем-то с д’Оффуа. – Дениз привязалась к ней, полюбила, как собственную дочь. А потом бежать стало не с кем, да и некуда. Кто и что ждет правоверных на другом берегу моря?

– Ну вот что, – внезапно вскочила на ноги и резко заговорила девушка, – нечего рассиживаться, ждать, пока факел погаснет. Раз нельзя идти здесь, пошли к побережью.

Мысль показалась разумной. Спотыкаясь о неровности тоннелей, иногда задевая головами низкие потолки, беглецы шли, шли и шли. Пока, наконец, где-то впереди не увидели свет.

Выход оказался закрыт каким-то густым кустарником, в тени которого нашли себе мирное убежище десяток змей, скорпионы и прочие милые гады, готовые поприветствовать непрошеных гостей зубами, жвалами и ядовитыми хвостами.

Пришлось вначале разогнать этот серпентарий, для чего де Савьер запустил даже какое-то заклятье, после которого вся нечисть бросилась врассыпную. И все равно здоровенная кобра вцепилась в сапог д’Оффуа, по счастью, не сумев прокусить его. Гадину не стали даже рубить – маг бросил легкое заклятье, и на песке осталась хорошо прожаренная тушка.

А разведчик, вместо того чтобы отбросить труп, наоборот, взял его в руки и, отрубив голову, стал аккуратно разделывать кинжалом.

– Мы с утра голодные, и кто знает, когда еще сможем нормально поесть. Так что рекомендую, в некоторых странах мясо змей считают деликатесом. Правда, без соли не то, но все же лучше, чем ничего. Прошу вас, ваше высочество, не побрезгуйте…

– Дали, – поправила его девушка. – Называй меня Дали, пожалуйста. Как прежде.

И жемчужными зубами впилась в сочное мясо.

Эта мимолетная сцена вызвала у других мужчин чувство неловкости, словно невольно подсмотрели что-то, что принадлежало только этим двоим.

Потому сразу, как закончил свою необычную трапезу, бен Фарук поднялся и, бросив на песок кошелек, из которого взял лишь пару золотых, отправился к рыбацкой деревне, что виднелась вдалеке.

Вернулся довольный и бодрый. Оказалось, что один рыбак согласился за полсотни золотых отвезти их на Сардинию. И надо торопиться, потому что, по словам моряка, в это плавание лучше уйти вечером, чтобы утром быть в порту Кальяри.

Решение было прекрасным, поскольку с Кастилией, которой принадлежал остров, в это время у Галлии был очередной недолгий мир, и дальнейшее возвращение на родину вопросов не вызывало.

А на взлетевшего над рыбацкой деревней голубя никто внимания не обратил.

Неразговорчивый араб быстро помог путешественникам взойти на борт, расправил парус, встал у руля, и тартана легко заскользила по глади моря, лишь слегка потревоженной легким вечерним бризом. Вскоре в розовом отсвете заходящего солнца пустынный берег исчез, растаял за горизонтом. Осталось только бесконечное море, теплое и ласковое на этих благословенных южных широтах.

Но через полчаса на горизонте, прямо по курсу, показался хищный силуэт гребного корабля, шедшего навстречу тартане.

В отсветах последних лучей заката на нем ясно различался гордый алый стяг Османской империи.

– Презренные кяфиры, рассчитывали скрыться от карающего меча Всевышнего на острове неверных! – закричал рыбак, скаля крепкие белые зубы. – Не бывать тому! Вон, – он ткнул крепким пальцем в корабль, – вон идет ваша погибель! И моя награда! Пятьсот! Пятьсот золотых обещано тому, кто вас поймает!

Вскрикнув от ужаса, принцесса прижалась к д’Оффуа, бен Фарук схватился руками за голову, а де Савьер насмешливо спросил: