Читаем Выбор из худшего полностью

– Что будем делать дальше, лейтенант? – спросил де Камбре, потирая голеностоп, которым только что порвал колено противнику. – Этих я усмирил, но со всей охраной без твоей помощи не справлюсь.

– И не надо. Главное, чтобы нас отвели к какому-нибудь чиновнику, а дальше – без проблем. Выведет нас и отведет, куда скажем. Главное – из камеры побыстрее убраться. Раздражают меня эти, – он кивнул в сторону сбившихся в углу арестантов, похожих на стаю загнанных шакалов, бросающих ненавидящие взгляды, но боящихся даже тявкать.

Хреново. Можно просто вышибить дверь и спокойно выйти на улицу, поубивав беззащитных охранников. Для мага задача не самая сложная. Но и результат предсказуем – уже завтра об этой эскападе будет знать весь город. А все, кто интересен – и пираты, и группа поддержки в городе возьмут паузу. Залягут на дно, исправят ошибки и продолжат свое дело. Ищи их тогда.

– Так, вы, четверо, – де Камбре взглянул на бандитов, – марш к двери и орать во все глотки, что здесь арестанта убили.

Упомянутый арестант был жив, но, находясь в беспамятстве, труп изображал вполне достоверно.

Почувствовав возможность избавиться от странных сокамерников, бравые сидельцы также преисполнились энтузиазмом и своими криками подняли на ноги всю охрану. Через считаные минуты в камеру вбежало с десяток тюремщиков. Расставили способных стоять арестантов вдоль стен, ноги в стороны, руки за голову. После чего вошел кто-то главный с нашивками сержанта.

– И что здесь за шум? Кому захотелось плетей отведать?

– Господин сержант, господин сержант! – Почувствовав себя в безопасности, бандиты наперебой сдавали опасных соседей. – Вот эти двое, они Башню, то есть арестованного Гийома, убили. Прямо напали и убили, задушили, горло перерезали, глаза выдавили.

Сержант подошел к телу, осмотрел раздувшееся колено, привычно проверил пульс.

– Жив, собака.

Потом неодобрительно посмотрел на виновников. Наметанным глазом отметил и чистые руки, и спокойные взгляды, и по-дворянски прямые спины.

– Этих двоих – на допрос.

Тюремщики набросились на двоих друзей, сноровисто связали руки за спиной и вывели из камеры.

Оставшиеся злорадно переглянулись. Допрос – это хорошо, это обязательные пытки, на которые весьма изобретателен местный палач. Не убьет, но в камеру эти двое на своих двоих не вернутся. По себе знают. Тут-то им счет и предъявят.

А сержант с чистой совестью оставил покалеченного бедолагу в камере. Чего, действительно, суетиться? Завтра всю оставшуюся компанию ждет суд. Приговор инвалид выслушать сможет, а там сразу и конец. Петлю на шею добрые палачи накинуть помогут, а последующему танцу с пеньковой тетушкой разорванное колено никак не помешает.

Пока де Камбре и де Савьера волокли по коридору, оба вели себя спокойно. Но когда выяснилось, что допрашивать их собираются в разных камерах, дружно решили, что игру в поддавки надо заканчивать. Если магу волноваться было нечего, то у виконта, да еще и когда-то добровольно лишившегося магических сил, допрос энтузиазма не вызывал. Страшно было, если честно. Можно, конечно, было назваться полным титулом, только какой же идиот поверит, что помятый оборванец и бродяга – один из первых вельмож королевства?

– Серж, завязываем с игрой, выручай!

И ничего не случилось. Не пронесся по полутемным тюремным коридорам смерч, не грянул жуткий, наземь бросающий смертных магический гром, даже огненный шар не завис перед растерянными конвоирами. Да они и не были растерянными – все так же серьезны и деловиты.

Только де Савьер спокойно сказал:

– Сержант, нас обоих на допрос к офицеру.

И тот так же спокойно приказал:

– Этих двоих на допрос к господину капитану.

Тюремщики лишь пожали плечами – мол, начальству виднее, у него свои причуды, и, развернувшись, повели арестантов назад. Из подвалов по узкой и крутой лестнице подняли на первый этаж, потом, уже по широкой и пологой, на второй.

Встречные с удивлением смотрели на странную процессию, которая не должна была даже появляться в этой части здания. Но арестованные вели себя тихо, конвоиры были целеустремленны, все инструкции – соблюдены. Так что вопросов никто не задавал – пусть у начальства голова болит.

Кабинет заместителя коменданта тюрьмы не поражал воображение ни размерами, ни обстановкой. Все строго и аккуратно, без роскоши и излишеств. Капитан как раз изучал отчет кладовщика о соблюдении норм расходования цепей, веревок, кнутов, жаровен и прочего необходимого в тюремном деле инвентаря. Удивленно подняв глаза, он с интересом уставился на вошедшего сержанта, четко, по уставу доложившего, что неизвестные арестанты доставлены во исполнение его, господина капитана, приказа.

Две немытых и нечесаных личности в драных обносках и с заведенными за спину руками жались у двери, конвоиры в офицерский кабинет войти не решились.

Поскольку капитан твердо знал, что такого приказа не отдавал, он набрал полную грудь воздуха для краткой и эмоциональной лекции на предмет идиотизма подчиненных, но, подумав, лишь кивнул и добавил:

– Оставьте нас.