Читаем Выбор Геродота полностью

— Имя — Паниасид, сын Полиарха. Карийский эллин, есть боевой опыт, воевал за персов во Фракии.

— Значит, нам придется иметь дело с профессионалом, — усмехнулся моряк с косой до пояса. — Тем интереснее.

— Ты, Гринн, даже в убийстве ищешь удовольствие, — хищно улыбнулся Киклоп. — Но есть одно серьезное препятствие — галикарнасца будет трудно найти в Афинах. Мой человек сообщил, что Кимон вынудил его согласиться, после чего отпустил. Паниасид должен регулярно отмечаться, но точные дни они не обговорили. Кимон оставил у себя заложником его племянника — Геродота.

— Племянника? — переспросил Батт.

— Да.

Синекожий решил уточнить:

— Племянник — подельник?

— Нет, Но он может принести не меньше вреда, чем Паниасид. Молокосос знает о нас.

— Обо всех? — Курчавый казался озадаченным.

— Скорее всего, только о верхушке. Вряд ли Павсаний упоминал ваши имена в донесениях Артаферну. Хотя исключать нельзя. В любом случае вы сможете просто уплыть на Наксос… А вот я останусь.

В глазах эвпатрида блеснула откровенная ненависть:

— Геродота надо убрать в первую очередь. Тогда Паниасиду будет незачем держать слово. Главное — чтобы он не добрался до Лигдамида.

— Каким способом его прикончить? — спросил Гринн.

Киклоп в задумчивости отпил из канфара.

— Решайте сами, но смерть должна выглядеть как несчастный случай. Иначе Кимон обвинит в убийстве персидскую разведку. Так нам Паниасида не остановить. И вот еще что… Кимон решил атаковать Наксос. Гали-карнасцев он берет с собой. Отплытие эскадры состоится сразу после Скирофорий. До новолуния осталось пятнадцать дней, так что у вас меньше месяца.

Осушив канфар до дна, он равнодушным голосом произнес:

— Что принесли сегодня?

Пираты переглянулись.

— Как всегда — десятая часть от награбленного, — за всех сказал Гнесиох.

Гринн развернул сверток. На грубой холстине сверкали драгоценности: кольца, браслеты, броши…

— Какая красота! — Киклоп зацепил пальцем подвеску с головой Афины. — Откуда?

— Скирос, — ответил Гнесиох.

Киклоп довольно кивнул:

— Отряд Павсания там неплохо потрепал эпибатов Кимона.

Он посмотрел на гостей мутным пьяным взглядом:

— Ну, тогда все… Идите. И помните — с головы Лигдамида не должен упасть ни один волос.

Последние слова хозяин рявкнул так, что эхо заскакало бешеным козлом по анфиладе комнат.

Из дома Киклопа наксосцы отправились в харчевню. Усевшись за дальний от входа стол, заказали вина. Потягивая кислое дешевое пойло, принялись вполголоса обсуждать ситуацию.

— Только боги знают, где носит этого Паниасида, — рассуждал Гнесиох. — Что в Пирее, что в Керамике… Или на Рыночном холме… Это все равно что блоху в стаде быков искать.

— Тебе ясно сказали: пацана убрать в первую очередь, — наседал Батт.

Гринн не стал тратить время на ненужные споры:

— Тогда сейчас делим день на три части. Я дежурю утром, Гнесиох — после полудня, ты — вечером. — Он по очереди ткнул пальцем в подельников. — Не будет же Кимон держать его взаперти до самого отплытия.

Батт согласился:

— Когда поймем, по каким улицам он ходит, сможем устроить свалку на дороге.

Наксосцы приступили к обсуждению деталей…

Следующим вечером Геродот отправился на прогулку. Кимон разрешал ему выходить, когда спадает дневная жара, а с улиц исчезают скороходы, уличные продавцы и водоносы.

Чернокожий ойкет шел рядом, но никаких попыток завести разговор с заложником не предпринимал. При этом внимательно озирался по сторонам. Галикарнасец покосился на его хитон — у раба за пазухой на шнурке висел нож.

"Ливиец, — подумал Геродот, — скорее всего, немой".

Он знал, что работорговцы отрезают ливийцам языки перед отправкой в Элладу, так как немые рабы пользуются хорошим спросом у афинских эвпатридов.

Улица Треножников спускалась к Ареопагу. На перекрестке галикарнасец решил перейти на противоположную сторону Панафинейской улицы. Он перепрыгнул через сточную канаву, как вдруг из грязной воды выскочила утка.

Бестолковая птица с кряканьем метнулась ему под ноги. Геродот замешкался. Грохот! От статуи аргосского героя Адраста летела повозка. Подскакивая на ухабах, она неслась со скоростью запряженной квадриги.

Геродот оцепенел. Еще мгновенье — и повозка ударит в грудь, отбросит под колеса, переломает кости… Ойкет изо всех сил толкнул его в плечо. Галикарнасец упал на бок, а повозка прокатилась мимо.

Геродот больно ударился затылком об утрамбованную глину. Пока он приходил в себя, рядом с лежавшим на вымостке ойкетом собрались прохожие. Ливиец не подавал признаков жизни. Вокруг разбитой головы медленно натекала красная лужа.

Галикарнасец вернулся к Кимону в подавленном состоянии. Ему даже не приходило в голову сбежать. Как он выживет в незнакомом городе без денег и связей? Куда пойдет?..

Паниасид появился через семь дней. Мрачно прошел в андрон, уселся на предложенный стул. От вина отказался. Глаза смотрели холодно и напряженно. Кимон ждал, что гость заговорит первым.

Паниасид начал цедить слова:

— У нас с Геродотом беда. В Канфарскую гавань пришел корабль из Галикарнаса. Навклер Харисий — друг семьи. Он рассказал, что моего сына Формиона и брата Геродота Феодора бросили в тюрьму.