Читаем Выбор Геродота полностью

— Но ты не подумай, будто Дельфийский оракул — это сборище кровопийц, для которых важны только деньги. Для нас главное — закон, справедливость и богобоязненность. К пифии едут паломники со всей ойкумены, в храм несут дары, к нам обращаются за советом, неукоснительно выполняют принятые нами решения… Почему? Да потому, что жрецы Аполлона Пифийского пользуются в Элладе безграничным уважением.

Геродот кивнул в знак согласия. Ни один другой оракул в Европе или Азии не мог похвастаться таким же авторитетом среди эллинов, как Дельфы. В Ионии с ним могло соперничать по известности разве что святилище Посейдона на мысе Микале — Панионий.

Профет довольно улыбнулся:

— Хорошо, что ты меня понимаешь. Я в пандокеоне рассказывал, как храм собирает богатства. Политическая деятельность жречества требует серьезных расходов, поэтому накопление — не самоцель. Все, что хорошо для Эллады, одновременно и благо для храма. А вот что именно хорошо, мы решаем сами, потому что наши заслуги перед Элладой неизмеримы. Предвзятое прорицание — это сильный дипломатический ход. Приведу пример… Когда Писистрат, сын Гиппократа, был изгнан из Афин, жрецы тщательно изучили его дело.

Акерат начал загибать пальцы:

— Удачливый полководец — отвоевал у Мегар порт Нисею, захватил Саламин, разбил афинское ополчение при Паллениде. Богат — присвоил Пангейские рудники во Фракии. Умеет привлекать союзников — Наксос, Аргос, Фивы встали под его знамена. Умен — ладит и с эв-патридами, и с демосом… Так вот, было принято решение помочь ему утвердиться в Афинах. Дельфы представили благоприятную ретру. Взамен Писистрат очистил храм Аполлона на Делосе, убрав с теменоса старые могилы, а также ввел помпэ на празднике Великих Панафиней. К тому же он оказался хорошим хозяйственником — ссужал крестьян семенами и деньгами в обмен на десятину, строил дороги, провел в Афинах водопровод…

Заметив смущенное выражение на лице Геродота, профет тяжело вздохнул:

— Я понимаю твое недоумение. Тирания плохо вяжется с культом Аполлона, основанным на уважении к закону и чувстве меры. В данном случае большую роль сыграли родственные связи Писистрата с некоторыми очень уважаемыми жрецами в Дельфах. Но мы не прогадали: чем богаче становились афиняне, тем больше золота они несли оракулу…

В горах стоял смутный глухой рокот. Туман молочным валом скатывался по склону Парнаса. Обе вершины тускнели в сумерках, очертания скал расплывались, над хребтом уже поблескивали ранние звезды.

Геродот осмелился прервать профета:

— Про секреты я понял, но мы не обсудили еще две строки….

Акерат снисходительно улыбнулся:

— Конечно, я сдержу слово… В предпоследней строке говорится об отцовстве. Это метафора. Прорицание пифии нельзя воспринимать в прямом смысле. Ты просил бога предсказать твою будущую деятельность, при этом назвал три возможные профессии: генеалог, рапсод, логограф. Но Аполлон не был бы богом, если бы смотрел на вещи узко. Он предлагает тебе самостоятельно интерпретировать его ответ. Вот этим мы сейчас и займемся… Как ты думаешь, что не может родиться, но тем не менее существует?

— То, что было всегда? — предположил галикарнасец.

— Хорошо, — улыбнулся профет. — Ты уже близок к разгадке. Я дам тебе подсказку. Генеалог описывает историю рода. Логограф сочиняет речь, в основе которой тоже лежит отдельная история. Рапсод тем более читает стихи, в которых говорится о событиях прошлого. Что общего у этих трех достойных литераторов?

— История? — с сомнением в голосе сказал Геродот.

— Вот именно, — довольно подтвердил Акерат. — Ты станешь историком. А значит, будешь взращивать то, что не может расти.

— Что значит "взращивать"? — недоуменно протянул галикарнасец. — Это же не капуста.

Профет снисходительно усмехнулся:

— Опять ты все понимаешь буквально. Смотри шире: взращивать — значит творить, создавать…

— Разве историю можно создавать? — усомнился Геродот.

— Еще как можно! — вскинулся профет. — Вот смотри… Кобон описал мне вашу встречу в Коринфе. Он заметил, что, когда Паниасид заговорил об Аристагоре, ты скептически усмехнулся. Видимо, у тебя на этот счет есть свое мнение?

Акерат выжидательно посмотрел на собеседника.

Галикарнасец вздохнул:

— Меня тогда еще не было на свете, так что я знаю об этих событиях понаслышке… Старики рассказывали о сытой и спокойной жизни при Кире. При Дарии стало хуже, но терпимо. Наша семья в то время жила в достатке, потому что у отца были виноградники. Если бы не восстание милетян, все шло бы своим чередом. Когда оно было подавлено, сатрап Сард назначил наместниками в полисах преданных персам людей, а те как с цепи сорвались — прижали народ так, что не вздохнуть. Лигдамид отнял у отца виноградники из-за пустяковой просрочки по кредиту. Отец пошел в суд, но дело проиграл. И кому Аристагор сделал лучше?

— Все может измениться.

— Как?

— Например, Лигдамида убьют.

Глаза Геродота загорелись.

— Об этом мечтают все галикарнасцы.

Профет сделал успокаивающий жест.