Читаем Выбор Геродота полностью

"Почему так долго не выпадали счастливые жертвы? — простонал наварх. — Герои гибли от стрел, но Киферонская Гера молчала. Я не имел права оставлять позиции без благоприятных знамений. Амомфарет, Калликрат, Аримнест… Где вы?"

Пришлось опрокинуть еще один канфар. Вино стекло по подбородку, замочив отложной воротник персидского распашного халата-кандиса. На окрашенной финикийским пурпуром парче проступило темное пятно.

Снова нахлынули воспоминания.

Персы нападали лавой. Спартиаты шли навстречу стройной фалангой. От отчаяния варвары хватались за копья гоплитов. Выдернув копье, они упирали его острием в землю, а ближайший такабар прыгал на древко, чтобы сломать. Но за первым рядом накатывал следующий ряд, и каждый удар спартиатов находил свою жертву.

После того, как Аримнест убил в единоборстве самого Мардония, персы начали толпами покидать поле боя. Павсаний вспомнил резню возле храма Деметры. Ни один из беглецов не смог тогда укрыться среди священных олив. Так богиня мстила варварам за сожжение ее кумирни в Элевсине…

Павсаний сидел под деревянным навесом рубки, уставившись неподвижным взглядом на обтянутые кожей жерди. Вспоминал, как объезжал на коне пойму Асопа, где вповалку лежали мертвые мидяне, фессалийцы, фиванцы…

Жители окрестных городов понуро бродили среди трупов в поисках своих близких. Санитары забирали на щитах всех, кто говорил на понятном языке. Лакедемонян и тегейцев узнавали по красным хламидам. С остальными разбирались в полевом госпитале: там быстро становилось ясно — кто свой, а кто нет.

Отрубленные руки, вытекшие глаза, вспоротые животы с вывалившимися внутренностями, рваные раны на шеях… Арес собрал в этот день богатую жатву.

После резни под Платеями у него внутри что-то оборвалось. Павсаний перестал лично присутствовать на казнях. Осмотр поля боя после каждого сражения передоверял младшим офицерам. Военнопленных щадил, поэтому охотно отпускал за выкуп. Если заплатить было некому, заставлял работать, но сытно кормил и продавал только в хорошие руки.

Зверства во взятых штурмом беотийских городах прекратились. Все чаще Павсания посещали мысли о несправедливом устройстве государства. Он даже запретил сыновьям участвовать в криптиях против илотов.

"Миру нужна сильная рука, — размышлял наварх. — В Элладе слишком много мелких царств и зарвавшихся царьков. Любая демократия рано или поздно превращается в тиранию. Значит, так угодно богам… Но правитель должен быть беспристрастным, мудрым и щедрым. Таким, как Ксеркс…"

5

478 г. до н. э.

Кипр

Вскоре эпистолевсы прибыли на флагман.

Павсаний проводил Военный совет без вина и угощения. Не потому, что берег запасы, — просто подчеркивал свою исключительность. Как же: спартиату, да еще герою битвы при Платеях нет равных среди офицеров. И тем более карийцев — эти вообще не эллины.

Египтянин, охранявший вход в рубку, с показной преданностью выпятил грудь. Вращая белками глаз, демонстративно положил руку на эфес меча. Аристид пристально посмотрел на наемника, после чего просто отодвинул его плечом.

Кимон подозрительно косился на персидскую одежду Павсания: наброшенный на плечи халат, тканый пояс, вышитую бисером нижнюю рубаху, из-под которой торчали шаровары… Широкие рукава халата наварх стянул ремешками, чтобы не мешали при движении. Верхушка мягкого фетрового колпака свисала набок.

Стратег чуть не фыркнул от презрительного возмущения: надо же, на туфлях с округлым носком пришиты пуговицы. Спартиат в украшенном по-женски наряде — это что-то запредельное.

Во время сражения при Платеях Кимон высматривал на поле боя именно таких персов — в богатой одежде, с тиарой на голове. Только к шахрабу не подберешься для рукопашной схватки, потому что он всегда окружен толпой слуг.

Ничего — доставали дротиком издалека или стрелой. Потом их так и находили под грудой мертвых тел, еле видно. От одного из убитых врагов у Кимона осталась память — короткий прямой меч с инкрустированной золотом рукояткой. А может, и кинжал, раз его носят на правом бедре. Кто их разберет, этих варваров.

Кимон с трудом скрывал негодование. Хотя и замечание сделать не мог — это в Афинах он политик и стратег, а под руководством Павсания — просто офицер, поэтому обязан соблюдать субординацию. Даже Аристид подчинился обстоятельствам, выполняя волю Народного собрания.

Но внутри у Кимона все кипело. В прошлом победитель Мардония при Платеях, сейчас наварх армады союзников — и персофил. Неужели в буле ничего не знают о настроениях Павсания? Как ему вообще можно доверять…

Положив на дифрос медную доску, Павсаний протер ее мокрой ветошью. В рубке резко запахло уксусом. Наварх начал водить рукой по карте Кипра.

Остров походил на парящего над морским дном хвостокола.

Павсаний ткнул пальцем в основание рога на его западной оконечности:

— Вот здесь находится Марион. В следующей бухте расположены Солы. Дальше будет Лапетос… И все — на северном берегу больше нет хороших гаваней. Чтобы попасть в Саламинскую бухту, придется огибать мыс Ключи Кипра.

Павсаний провел ладонью над длинным хвостом рыбины.