Читаем Выбор полностью

Он вошел в маленькую приемную и сел. Наблюдая за ритмичным движением людей по коридору, Тревис понял, что, несмотря на постоянные экстренные вызовы, персонал работает в обычном режиме и выполняет свои обязанности — точно так же, как и он дома. Необходимо создать ощущение обыденности там, где все странно. Это помогает пережить день, сделать предсказуемой жизнь, которая непредсказуема по сути своей. Его утра проходили по отработанной схеме и не отличались одно от другого. В четверть седьмого — будильник; минута на то, чтобы встать, девять минут на душ, еще четыре — на бритье и чистку зубов. Семь минут — на одевание. Наблюдая за перемещениями Тревиса через окно, можно было сверять часы. Потом он торопливо спускался, готовил завтрак, проверял содержимое школьных рюкзаков и делал сандвичи с арахисовым маслом на ленч, пока сонные дочери ели хлопья с молоком. Ровно в четверть восьмого все выходили, и он ждал вместе с ними школьный автобус в конце переулка. У водителя был шотландский акцент, из-за этого он походил на Шрека. Когда девочки поднимались в салон, Тревис улыбался и махал рукой, как и полагается. Элайзе было шесть, Кристине восемь — маловаты для того, чтобы учиться в первом и в третьем классе, и каждый раз, наблюдая за тем, как дети начинают новый день, Тревис маялся от тревоги. Возможно, это норма, потому что «быть отцом» и «волноваться» — синонимы, но в последнее время его страхи обрели отчетливую форму. Он задумывался о вещах, прежде не приходивших ему в голову. О мелочах. О нелепостях. Почему Элайза, когда смотрит мультики, смеется меньше, чем обычно? Кристина как будто слегка подавлена — это нормально? Иногда, едва автобус отходил, Тревис снова и снова прокручивал в памяти утренние события, ища подсказки. Вчера он полдня размышлял о том, почему Элайза заставила шнуровать ей ботинки — испытывает отца на прочность или просто ленится? Тревис понимал, что находится на грани помешательства, но когда накануне вечером вошел в детскую, чтобы подоткнуть сползшие одеяльца, то спросил себя: беспокойный сон — это что-то новенькое или просто он раньше не обращал внимания?

Все должно было сложиться по-другому. С ним рядом должна быть Габи; это ее обязанность — завязывать шнурки и подтыкать одеяла. Тревис с самого начала знал, что она прекрасно справится. Он помнил, как в течение тех дней, что последовали за их первыми совместными выходными, он изучал Габи, в глубине души понимая, что ему никогда не найти лучшей матери для своих детей и лучшей жены для себя — даже если он потратит всю жизнь на поиски. Осознание этого посещало Тревиса в самых неожиданных местах: когда он нагружал фруктами тележку в супермаркете или стоял в очереди за билетами в кино. И когда такое случалось, достаточно было всего лишь взять Габи за руку, чтобы испытать величайшее наслаждение — нечто величественное и одновременно умиротворяющее.

Любовь далась Габи нелегко. Она разрывалась между двумя мужчинами, которые жаждали ее. «Небольшой нюанс» — так Тревис называл это в дружеском кругу. Но он часто гадал, когда именно ее чувства к нему пересилили привязанность к Кевину. Когда они сидели рядом и смотрели на звездное небо и Габи начала называть созвездия? Или на следующий день, когда они катались на мотоцикле и она крепко держалась за него? Или позже вечером, когда Тревис заключил ее в объятия?

Он не был уверен; обозначить точное время оказалось не проще, чем отыскать в океане какую-то определенную капельку воды. Но факт оставался фактом: Габи пришлось объясняться с Кевином. Тревис помнил затравленное выражение ее лица в тот день, когда Кевин должен был вернуться. Исчезла уверенность, осталась лишь неумолимая реальность того, что предстояло. Она едва притронулась к завтраку. Когда Тревис поцеловал Габи, та ответила едва заметной улыбкой. Часы проходили в молчании; Тревис занимался делами, обзванивал знакомых в поисках хозяев для щенков — он знал, как это важно для Габи. Наконец, после работы, он отправился взглянуть на Молли. Как будто почувствовав что-то, собака не показывалась в гараже после того, как Тревис ее выпустил. Она лежала в траве перед домом и смотрела на улицу.

Уже стемнело, когда Габи вернулась. Тревис помнил, как она бесстрастно взглянула на него, выйдя из машины. Не сказав ни слова, села на крыльцо рядом с ним. Молли подошла и приласкалась. Габи машинально погладила собаку.

— Привет. — Тревис осмелился нарушить молчание.

— Привет. — В ее голосе не было никаких эмоций.

— Кажется, я пристроил всех щенят.

— Правда?

Он кивнул. Оба сидели молча, как люди, которым больше не о чем говорить.

— Я всегда буду тебя любить, — сказал Тревис, тщетно пытаясь подобрать слова утешения.

— Верю, — шепнула Габи, взяла его под руку и прислонилась головой к плечу. — Поэтому я здесь.