Читаем Выбор полностью

— Дело не в этом. Не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное впечатление.

— Ну, вряд ли такое возможно.

— Сомневаюсь, что моему парню это понравится.

— В таком случае хорошо, что его здесь нет. И потом, мы ведь только начинаем знакомство. Что тут плохого?

— Ну ладно. — Габи вздохнула. — Еще одну бутылочку, и все.

Тревис принес пива. Габи отхлебнула, ощутив приятное тепло в желудке, и немедленно услышала внутренний голос: «Тебе не надо было этого делать».

— Кевин тебе понравится, — сказала она, пытаясь восстановить дистанцию. — Он классный парень.

— Не сомневаюсь.

— И да, он высокий.

— А я думал, ты не хочешь его обсуждать.

— Не хочу. Просто даю понять, что люблю его.

— Любовь — это прекрасно. Ради нее стоит жить. Обожаю быть влюбленным.

— Слова многоопытного мужчины. Учти, настоящая любовь длится вечно.

— А поэты утверждают, что настоящая любовь всегда заканчивается трагедией.

— Ты поэт?

— Нет. Просто пересказываю тебе их слова. Это не значит, что я с ними согласен. Я, как и ты, предпочитаю романы с благополучным концом. Мои родители много лет живут в браке, и я надеюсь однажды повторить их судьбу.

Габи подумала, как приятно болтать с Тревисом о пустяках — и тут же напомнила себе, что у этого красавца, разумеется, большой опыт по части ухаживаний. И все же она была вынуждена признать, что его внимание ей льстит. Кевин, разумеется, этого не одобрит.

— А ты знаешь, что я чуть не купил твой дом? — поинтересовался Тревис.

Габи удивленно покачала головой.

— Его выставили на продажу одновременно с моим. Мне понравилась планировка, зато тут есть веранда, лодочный сарай и подъемник. Нелегкий выбор, надо сказать.

— А теперь у тебя даже есть джакузи.

— Нравится? — Тревис изогнул бровь. — Можем в нее забраться, когда сядет солнце.

Габи выразительно округлила глаза, стараясь не обращать внимания на пробежавшую по телу дрожь.

— Вряд ли.

Тревис потянулся, весьма довольный собой.

— Может быть, помочим хотя бы ноги?

— Против этого я, пожалуй, не стану возражать.

— Это всего лишь начало.

— И конец.

— Разумеется.

Заходящее солнце окрасило небо в золотистые цвета до самого горизонта. Тревис подтянул к себе еще один стул и положил на него ноги. Габи смотрела на воду, ощущая полузабытое чувство удовлетворения.

— Расскажи про Африку, — потребовала она. — Она действительно настолько прекрасна, как говорят?

— Для меня — да, — мечтательно сказал Тревис. — Мне все время хочется туда вернуться. Там почти ничего не напоминает о нашем мире…

— Ты видел львов и слонов?

— Сколько угодно.

— Они красивые?

— Настолько, что невозможно забыть.

Габи помолчала.

— Я тебе завидую.

— Ну так поезжай в Африку. Если соберешься, непременно побывай на водопаде Виктория. Это самое прекрасное место на свете. Радуга, туман, оглушительный рев — как будто стоишь на краю земли.

Она мечтательно улыбнулась.

— И долго ты там был?

— Когда именно?

— Сколько раз ты ездил в Африку?

— Трижды.

Габи безуспешно пыталась представить себе столь свободную жизнь.

— Расскажи мне все, — попросила она.

Они долго беседовали вполголоса. Сумерки сменились темнотой. Тревис описывал людей и места так живо и ярко, что Габи как будто видела их. Она то и дело ловила себя на мысли, что пытается понять, сколько раз он делился этими историями с другими женщинами… В середине рассказа Тревис встал из-за стола и принес две бутылки воды, поскольку Габи отказалась от пива; она оценила его поступок, и чувство приязни стало еще сильнее. Габи понимала, что это неправильно, но была не в силах остановиться.

Когда они поднялись, чтобы отнести посуду в дом, на небе уже сияли звезды. Пока Тревис мыл тарелки, Габи прошлась по гостиной и решила, что это место куда меньше похоже на приют холостяка, нежели она воображала. Мебель была удобная и стильная, в комнате порядок, пусть и не идеальный. Журналы лежали стопкой на телевизоре, на магнитофоне виднелся тонкий слой пыли — отчего-то казалось, что так и должно быть. Вместо картин и фотографий на стенах висели киноафиши, вполне отражавшие эклектичный вкус хозяина, — «Касабланка», а рядом «Крепкий орешек» и «Один дома». Габи услышала, как на кухне выключили воду; несколько секунд спустя Тревис вошел в гостиную.

Она улыбнулась.

— Готова помочить ножки?

— Только при условии, что ты не станешь раздеваться.

Они вернулись на веранду, к ванне. Тревис снял крышку, Габи сбросила сандалии. Вскоре они уже сидели рядом, болтая ногами в воде. Габи смотрела вверх и искала созвездия.

— О чем ты думаешь? — спросил Тревис.

— О звездах. Я купила справочник по астрономии и теперь пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь.

— И как?

— Ну, помню главные созвездия. Те, которые хорошо видно. — Она показала пальцем. — Если отмерить приблизительно две ладони от каминной трубы, увидишь созвездие Ориона. Слева будет звезда Бетельгейзе, а внизу — Ригель. Вот там — Гончие Псы. Яркая звезда наверху — Сириус, она входит в созвездие Большого Пса, а Процион — в созвездие Малого.

Тревис рассмотрел Орион, но, как ни старался, не мог различить остальные созвездия, на которые указывала Габи.

— К сожалению, последних двух я не вижу…