Читаем Выбор полностью

«Возможно, но очень маловероятно», – добавил я уже про себя и вылез из зависшей в воздухе труповозки.

Нежеланные гости не заставили себя долго ждать. Это были представители ещё одного вида падальщиков из нашего многочисленного семейства. Мародёры – единственные, кого я презираю больше воронья.

Шесть мотоглайдеров один за другим материализовались из темноты и своими прожекторами вернули миру немного красок прошедшего дня. Мародёров было пятеро, один из глайдеров ехал пустым с прицепом позади – очевидно, для добычи.

– Добрый вечер, – нашёл нужным поздороваться я, хотя говорить такую наглую ложь, обычно, не в моих правилах. – Чем я могу вам помочь?

Внешне пятёрка незнакомцев выглядела почти одинаково: все в чёрном с головы до ног, лица наполовину закрыты шарфами, а на глазах – дорожные очки. Но вот один из них (видимо, главарь) подался немного вперёд и представился:

– Я – Джеф, а это мои друзья. Мы, так сказать, искатели приключений, и мне кажется, ты прекрасно знаешь, что нам нужно, могильщик.

– Господа, тут какое-то недоразумение, – я старался говорить мирно и по возможности уважительно, так как уже давно усвоил, что такие конфликты всегда лучше решать, не прибегая к насилию. – У нас действует договор с Малым Псом, согласно которому мы не выставляем на поле охрану, а вы не грабите труповозки.

– Да пошёл он, этот Пёс – шавка безродная! – подал голос мародёр, стоявший справа от предводителя. – Нам насрать на него! Мы вольный отряд!

Его слова меня порядком удивили: давно уже среди этой швали не появлялись отщепенцы, но, в то же время, услышанное меня и обрадовало: больше не было нужды соблюдать приличия.

– Должно быть, именно поэтому ваш… «вольный отряд» ищет добычу не на поле, а гоняется за одинокими машинами, где её в сотни раз меньше…

– А? Что ты сказал, старикан?! – дёрнулся, как от пощёчины, всё тот же мародёр. – Ещё слово и ты сам присоединишься к своему грузу!

– Постой, Мэт, не горячись, – успокоил его главарь, но и сам положил обе руки на пояс – поближе к оружию. – Да и не старик он вовсе – лет 50 или около того – вполне достаточно, чтобы разум повелевал чувствами, а не наоборот. Я прав, могильщик? К чему, скажи, нам осложнения? Лишние полчаса, потраченные на нас, подарят тебе ещё много лет жизни. Твой более молодой коллега, кстати, уже всё понял и не возражает против нашего досмотра.

Я искоса глянул на Пита, наполовину спрятавшегося за машиной и готового в любую секунду скрыться за ней целиком. Да уж! От него помощи ждать точно не следовало.

– Ну же, могильщик, ты сам себя задерживаешь. Открывай уже кузов.

В голосе главаря послышалось нетерпение, и вся его шайка, как по команде, потянулась за оружием. Решить дело миром не получилось.

– Хорошо, – сдался я наконец и направил пульт на задние ворота. Одно нажатие и… Нет, они не открылись, но вместо этого с крыши резко поднялся в воздух боевой дрон и навёл на Джефа, Мэта и прочих ублюдков два пулемёта.

– Зря ты так, – протянул Джеф после недолгого молчания.

– Действительно, – согласился я. – Прямо сейчас я очень грубо нарушил протокол. Ведь он предписывает убивать мародёров на месте, но я думаю, что вы просто заблудились и догнали нас, чтобы спросить дорогу.

– Верно, могильщик, – тут же ответил главарь, зная, что камера в дроне записывает все наши слова и действия, – будь добр, подскажи, куда нам ехать.

– Легко: к чертям собачьим! – выкрикнул я громко и, как надеялся, грозно, но когда Джеф снова заговорил, голос его остался спокойным.

– Неплохое место, я там уже бывал. Всегда знал, что придёт время вернуться.

С этими словами, очень похожими на угрозу, мародёры сели на свои глайдеры и убрались восвояси, а Пит наконец-то вылез из своего убежища.

– Здорово ты их, – признал он, глядя на свои трясущиеся руки. – Я бы так не смог…

Пожалуй, в этот раз я бы не сдержался и высказал трусливому негодяю всё, что о нём думаю, но тут внутри труповозки раздался грохот, как если бы одно из тел упало на пол – и чёрт бы с ним, но затем кто-то врезался в ворота и со скрипом сполз по ним вниз.

Пит взвизгнул, как девчонка, и отскочил в сторону, а я сильно напрягся: в основном потому, что день упрямо становился всё хуже и хуже, и как это можно остановить, я не понимал.