Сотрудники историко-краеведческого музея города Новороссийска за годы поисков собрали толстую папку воспоминаний однополчан о М. А. Борисове, публикаций о нем в газетах и книгах. В папке нашлась пожелтевшая от времени газета «Красный флот» за август 1942 года. Фронтовой корреспондент нашел объяснение самоотверженному поступку Михаила Борисова: «Он продолжал сражаться даже тогда, когда смерть смотрела ему в глаза. Он заставил ее отступить на мгновение, чтобы успеть нанести врагу еще один удар своим горящим самолетом».

ГОРЯЩИМ ВИНТОМ, КАК МЕЧОМ КОЛОВРАТА

Предыстория подвига

«5 июля 1943 года гитлеровское командование начало наступление на Курской дуге, — вспоминает прославленный авиаконструктор Александр Сергеевич Яковлев. — Гитлеровцы придавали большое значение авиационной подготовке. Сюда была стянута вся германская авиация, в том числе истребители «Фокке-Вульф-190», «Мессершмитт-109» новейших модификаций, бомбардировщики «Юнкерс-88», разведчики «Фокке-Вульф-189»… Всего около двух тысяч самолетов.

Гитлеровцы посылали на наши передовые линии свои бомбардировщики крупными группами, намереваясь наряду с мощной артподготовкой и танковыми атаками сокрушить советскую оборону. В группах шло по 150 бомбардировщиков, охраняемых сотнями истребителей… За шесть дней вражеского наступления нашими летчиками было сбито 1037 вражеских самолетов».

Напуганные отвагой наших летчиков и высокими качествами советских истребителей, гитлеровцы даже в тех случаях, когда оказывались в воздухе с большим численным преимуществом, предпочитали уклоняться от боя. Сохранились приказы вражеского командования с категорическим предписанием не принимать боя с советскими истребителями, особенно модернизированными.

На Курской дуге гитлеровцы рассчитывали восстановить славу «непобедимых». Замысел плана Курской битвы под названием «Цитадель» изложил в оперативном приказе от 15 апреля 1943 года сам Гитлер: «Это наступление имеет решающее значение. Оно должно быть осуществлено быстро и решительно. Победа под Курском должна явиться факелом для всего мира».

Уже известный нам немецкий историк генерал Вальтер Швабедиссен приводит оценку действий советской авиации летом 1943 года, данную немецкими пилотами и подтверждающую слова А. С. Яковлева: «…Офицеры люфтваффе указывают, что немецкие бомбардировщики должны были постоянно предпринимать меры для отражения внезапных атак русских истребителей, что в итоге делало эти полеты достаточно сложными. Таким образом, активные действия русских истребителей вынудили немцев летать на задания крупными группами, отвлекая этим значительные силы от выполнения других боевых заданий».

Майор Бруннер, в годы войны летчик-бомбардировщик, вспоминая о своих встречах с советскими истребителями в Орловско-Курской битве, говорил: «Русские часто атаковали одновременно со всех сторон, пытаясь рассеять вначале истребители сопровождения. Затем они брались за бомбардировщики и, атакуя с хвоста, умело использовали «мертвое» для оборонительного огня пространство, которое было у Хе-111».

«В этих схватках русские демонстрировали отчаянную храбрость, иногда граничащую с глупым упрямством — вторит ему капитан люфтваффе Пабст. — В одном из боев, пытаясь меня таранить, два русских пилота столкнулись на максимальной скорости, я едва успел увернуться от обломков их самолетов…»

Русские летчики тогда выбросились с парашютами, и как бы ни хотелось Пабсту считать их упрямство глупым, однако оно и его, и других, недавно еще уверенных в себе асов заставляло вести бой с оглядкой, держась от наших «ястребков» на безопасном расстоянии.

Майор люфтваффе Мейер с нескрываемым восхищением вспоминает, что в 1943 году в районе Орла его штурмовой авиачасти противодействовали «отборные русские истребители, которые были отчаянными сорвиголовами, хорошо обученными, превосходными летчиками, знающими слабые стороны немецких пикирующих бомбардировщиков. Они вели огонь из всех стволов с небольших дистанций короткими очередями, стремясь в первую очередь сразить командиров групп (так, восемь из них погибли в течение всего одной недели июля)».

Один из этих погибших командиров немецких бомбовозов вполне мог быть сражен тараном сержанта Виталия Полякова.