Переубедить Михаила не удалось никому. Он сел в недавно выпущенный из ремонта, полностью подготовленный к полетам самолет. Командир определил, какие фигуры высшего пилотажа ему можно выполнить.

Взлетел он нормально. «Як» послушно покорялся пилоту, он выполнил виражи, боевые развороты, «бочки».

«Потом машина почему-то вдруг накренилась, — вспоминает Лавриненков, — перевернулась вверх колесами и пошла так, словно пилот готовился выполнить еще одну сложную фигуру.

В этом положении «як» начал снижаться. Но в решающее мгновенье случилось что-то непредвиденное: то ли пилот потерял чувство расстояния, то ли опоздал сделать какое-то необходимое движение. Только «як» со страшной силой ударился о мерзлую землю и тут же взорвался…

Ко многому привыкли мы за годы войны. Привыкли мужественно воспринимать известия о потерях. Но гибель Михаила Баранова потрясла всех нас…»

На память о нем осталось всего несколько фотографий и кадры кинохроники, запечатлевшие воздушный бой Михаила Дмитриевича Баранова с Хе-111.

На фотографии в музее-панораме «Сталинградская битва» двадцатилетний Миша Баранов с улыбкой пожимает руку кому-то из командиров… Он остался там, в 1943-м, «храбрейший из храбрейших», «выдающийся летчик-истребитель», как писала о нем газета «Правда», «гроза фашистов», как называли его боевые друзья. Светлая ему память.

«АХТУНГ! АХТУНГ! В НЕБЕ — РУССКИЕ СМЕРТНИКИ!»

Предыстория подвига

За два дня до нападения на СССР Альфред Розенберг, министр оккупированных восточных территорий, в речи перед своими ближайшими соратниками раскрыл тайные цели будущей войны: «В перечне задач Германии на Востоке первое место занимает вопрос обеспечения продовольствием немецкого народа. Южные русские территории должны стать… житницей народа Германии. Мы не видим никаких оснований кормить также русский народ продуктами этой избыточной для них территории». Так решили участь Украины и Кубани — житниц СССР — новые завоеватели.

Американский публицист и историк Второй мировой войны Уильям Л. Ширер в своем исследовании «План «Барбаросса» пишет: «Сколько русских людей должно было умереть в результате этой обдуманной немецкой политики?.. В течение многих месяцев, как видно из архивных документов, сотни немецких чиновников трудились за письменными столами, складывая цифры и составляя докладные записки, в которых хладнокровно калькулировали убийство миллионов людей. С помощью голода — в данном случае».

Обескровленная за год героического сопротивления наша армия и ее военно-воздушные силы противостояли превосходящим силам противника: в 1942 году в небе Новороссийска самолетов со свастикой насчитывалось в восемь раз больше краснозвездных… И потому бомбардировщики врага смело летали без сопровождения истребителей. Перед ними ставилась задача уничтожать караваны наших судов, перевозивших военные грузы и живую силу, корабли, стоявшие на рейде, разрушать промышленные предприятия Новороссийска.

Летчики полков ВВС Черноморского флота должны были срывать эти бомбежки. Потому так часто в неравных боях, уничтожив огнем несколько вражеских машин, они шли на таран. И многие из них, даже выбросившись с поврежденного или горящего самолета с парашютом, раненные, обожженные, гибли, оказавшись в волнах часто штормового здесь моря.

И если морскую пехоту в тельняшках и черных бушлатах, отчаянно кидавшуюся в прорыв, враги называли «черной смертью», то морских летчиков в такой же приметной форме асы люфтваффе прозвали смертниками.

Когда наши летчики в воздушной схватке зло шли в лобовую атаку или разили тараном врага, в радиоэфире раздавался панический вопль: «Ахтунг! Ахтунг! В небе — русские смертники!» И угроза тарана пугала асов не только отборной элитной немецкой авиагруппы с кокетливым названием «Букет роз», но и прибывшей сюда позже для усиления поредевшего «Букета» группы «Удет», подчинявшейся лично Герингу.

О неподдельном уважении фашистских асов к советским морским летчикам на Южном фронте осталось свидетельство в книге немецкого генерала Вальтера Швабедиссена «Сталинские соколы. Анализ действий советской авиации в 1941–1945 годах». В главе «Советские ВВС в 1941–1943 гг.», вспомнив о времени «сокрушительного поражения советских ВВС в 1941 году», он отмечает: «Ярким контрастом такому положению дел стали события, развернувшиеся на Кубани летом 1942 года, когда русские летчики, сосредоточенные в отборных авиационных частях, оказали яростное сопротивление авиации Германии.

Среди них находилась истребительная авиационная бригада военно-морского флота, которая выделялась хорошей работой штаба, упорством в нападении, выдающимися способностями и богатым опытом летного состава».

Но не было на Южном фронте «отборных авиационных частей»! Были обычные истребительные авиаполки Черноморского флота — 7-й, 62-й и другие, большинство летчиков которых приходило на фронт необстрелянными юнцами. Но вот святой самоотверженности, которая сильнее страха смерти, было у них неизмеримо больше, чем у врага, ведущего захватническую войну.