Оставил сообщение: «Ты в порядке? Где ты?»

В 19:45 наконец зазвонил телефон. Мэгги. Слава богу.

– Джек, мне так жаль! У меня здесь тяжелый случай, и я действительно не могу уйти.

– И никто не может тебя подменить?

– Нет. Только не с этим пациентом. – Тут запикал не предвещающий ничего хорошего сигнал медицинской тревоги. – Я должна идти, увидимся дома, – сказала Мэгги и прервала разговор.

Джек дрожал от холода, чувствовал опустошение и никак не мог поверить в то, что все вот так закончилось. Он даже подумал, не поехать ли домой и не лечь ли спать, но билеты были слишком уж дорогими.

Когда он вошел в Симфонический зал, свет уже начал мерцать, это означало, что концерт начнется с минуты на минуту. Капельдинер вел его по проходу, и в этот момент Джек осознал, что он – единственный, кто еще не сел на свое место, и это было неприятное ощущение. Капельдинер указал ему на ряд, который был целиком занят, лишь два пустых кресла бросались в глаза. Джек сел на свое место, а пальто положил на соседнее. Женщина справа мельком глянула на него и наверняка удивилась, почему он купил билет для пальто.

Когда свет в зале притушили, Джек заметил, что пара слева от него держится за руки. Те, кто сидел впереди, шепотом делились какими-то посетившими их за минуту до начала концерта мыслями. Одна женщина наклонилась к своему кавалеру и поцеловала его в щеку.

Как же он хотел, чтобы Мэгги была рядом с ним, чтобы она держала его за руку, шептала на ухо, поцеловала в щеку. Но вместо этого она была на другом конце города, занималась пациентом, который нуждался в ее помощи.

«Но мне ты тоже нужна, я скучаю по тебе».

Дирижер вышел на сцену, и зал взорвался аплодисментами.

Джек не мог сосредоточиться на музыке, не следил за исполнением и понял, что концерт окончен, только потому, что публика снова зааплодировала.

Он схватил пальто и, насколько это было возможно, быстро пошел к выходу.

На свою подъездную дорожку он вырулил около одиннадцати вечера и поставил машину в гараж рядом с «лексусом» Мэгги. Дом был темным, только в кухне горел тусклый свет. Джек решил, что Мэгги уже спит, и очень удивился, когда застал ее в кухне. Она сидела у стойки с бокалом вина. Вид у нее был измученный: лицо серое, под глазами темные круги.

– Ты в порядке? – спросил Джек. – Что случилось?

Мэгги отпила глоток вина.

– Одному нашему пациенту стало очень плохо, пришлось выручать. С пациентом все в порядке, но я действительно не могла уйти. Прости. – Она сделала еще глоток. – Как прошел концерт?

– С тобой прошел бы лучше.

– Прости. – Еще один глоток вина. – Есть настроение пообниматься?

У Мэгги это означало – заняться сексом.

– Прямо сейчас?

– Да, прямо сейчас.

Джек взял ее за руку, и они поднялись в спальню.

Потом, когда Мэгги уже заснула, Джек лежал рядом и думал: неужели теперь у них так будет всегда?

Теперь они, вместо того чтобы решать возникшие между ними проблемы, будут просто заниматься сексом?

Джек лежал на спине, смотрел в темноту и слушал тихое дыхание жены. И в его сознании возник смутный образ: женщина с карими глазами, ее волосы шевелит ветер и подкрашивает золотом солнце.

10. Тэрин

Лиам на нее настучал. Почему еще ее могли попросить зайти в сто двадцать пятый кабинет в Ричардс-холле с табличкой на двери: «Управление по вопросам равенства и соответствия требованиям университетов. Раздел IX, координатор д-р Сакко».

Письмо по электронной почте пришло вчера, доктор Сакко не объяснила, по какой причине вызывает Тэрин, но Тэрин не сомневалась в том, что это из-за Лиама.

Наверное, кто-то из его соседей, скорее всего одна из блондинок рассказала ему, что она тайком приходила в его квартиру, пока его не было дома. Или он устал от ее звонков и СМС и решил подать на нее жалобу. Она не хотела, чтобы этим закончилось. Ему всего-то надо было посидеть с ней, поговорить. Она бы напомнила ему о тех годах, что они встречались, об их общих хороших воспоминаниях, о том, сколько всего их связывало. Они бы обнялись, и все стало бы как раньше.

Это просто недоразумение, простое недопонимание – вот что она скажет доктору Сакко.

Тэрин постучала в дверь кабинета и услышала:

– Войдите.

За столом сидела женщина. Она поздоровалась с Тэрин. Выражение лица у нее было нейтральное, и это не понравилось Тэрин: по такому лицу почти ничего невозможно понять. Доктору Сакко было лет сорок – сорок пять. Блондинка с короткой стрижкой, в синем блейзере, который больше уместен в банке или на совете директоров какой-нибудь крупной компании.

– Тэрин Мур, верно? – быстро и сухо уточнила она.

– Да, мэм.

– Присаживайтесь.

Доктор Сакко указала на стул напротив своего стола, и Тэрин села. На «рабочем столе» Тэрин заметила с десяток папок, она пробежалась по ним глазами, рассчитывая увидеть ярлык с именем Лиама, но безуспешно – доктор Сакко очень быстро отправила их в «исходящие».

– Спасибо, что пришли, Тэрин.

– Вообще-то, я не понимаю, зачем я здесь. В вашем письме не сказано.