Читаем Вуаль. Крыло первое полностью

Я ничего ему не ответил, ещё раз в мыслях посетовав на то, какого урода мне послала судьба в родственнички. Младший Мышкин нейтрально относился к Диме, оправдывая все его действия одним аргументом — «Ну ведь родной брат всё таки…». Те пару раз, что бывший хозяин этого тела кидался с кулаками на этого патлатого скверха не в счёт. Это было лишь для того, чтобы старший погодка нюх не терял. А вот у меня, Айзека Гераса, на счёт Димы не смотря на то, что личностные качества, модель мышления и мировосприятие Стаса Мышкина наложились на мои, было иное мнение. Своего братца я могу описать двумя словами — высокомерный гнус. Ещё с раннего детства никогда не упускал возможности, чтобы не наябедничать нашему отцу о малейшем моём проступке, за что Стасу разумеется тут же влетало от главы семейства. У старшего Мышкина наказания и поощрения никогда не откладывались на потом, а всегда выдавались сразу и в должном объёме по справедливости. Иногда Стас обижался на него, но как по мне, новый родитель был в целом довольно положительным и рассудительный человеком, как и положено главе рода. Непонятно, правда, в кого этот гадёныш уродился, что сейчас асбест на меня крошит? Его бы на «Катастрофу» отправить, для перевоспитания. Недели, думаю, хватило бы. Ему бы ближний космос с портянку скверха показался бы….

— Рот свой замолчи, родной. — Небрежно процедил я сквозь зубы в манере Стаса своему родственничку, перед тем, как окончательно прикрыл глаза, начиная работать над следующей связкой элементов вуали, пока ускорен бег веретена.

Интересную особенность оргона этого мира, я обнаружил ещё в больничке, где пришёл в сознание. Радость от того, что мне сразу удалось почувствовать веретено, тут же пропала. Та скорость, с какой оно приводило в движение оргон была в разы медленнее той, что была у меня на Фагрисе. Плетение даже первого элемента облачения — контура вуали, могло затянуться на полугодие.

Не впасть в уныние от своего незавидного положения и найти решение проблемы, мне помогла молоденькая медсестра с незамысловатым для этого мира именем Оля. Как-то помогая принять мне сидячее положение она случайно прижалась к моему плечу своими двумя симпатичными выпуклостями. Девушка не предала этому значения, а вот я испытал непередаваемую гамму чувств и восторг. Причиной тому стало не только возбуждение от осознании непосредственной близости женского тела. Веретено настолько ускорило свой бег, разгоняя застоявшийся оргон, что у меня перехватило дыхание.

Не пошлости ради, а сугубо в исследовательских целях, пользуясь моментом, пока Оля поправляла мою подушку, я запустил руку ей под халат, чтобы проследить зависимость скорости бега веретена, от степени своего возбуждения.

Оказалось, что дело не в возбуждённом состояние. Полученная мной пощёчина от покрасневшей девушки, перед тем, как она пулей вылетела из моей палаты, тоже сработала. На следующий день, когда взамен Оленьки перепросившейся к другому пациенту, мне ставила капельницу квадратная тётка в белом халате с холодными руками и садистскими замашками, случайно удалось разобраться откуда скверх кастует. Когда она ушла, я самостоятельно захотел подняться, чтобы размять кости. Переоценив своё проворство, резко встав, я задел рукой стойку капельницы, которая начала падать на меня. Сисек у этой штуковины не было, но от возникновения нестандартной ситуации, веретено вновь ускорило свой бег, усиливая ток оргона. Стало очевидно, что дело не в женских прелестях. В них тоже, но для того, чтобы обеспечить быструю пряжу элементов облачения, мне нужно, что называется «искать приключения на свою пятую точку» и регулярно выгуливать своего «Дружка».

Следуя намеченному плану, я положил начало созданию контура вуали и сократил срок своей реабилитации с двух месяцев, до двух недель, закошмарив своими выходками старший персонал больницы. Прогулки по краю крыши клиники поднимали скорость веретена, а у персонала больнички учащался пульс и сжимались булки.