Помогайте друг другу, не бойтесь обвинений в национализме, не бойтесь семейственности, протекционизма. Наш национализм особого рода, он интернационален, наш Круг международен, он космополитичен и потому вечен, бессмертен. Только люди Круга, созданного Конструкторами Вселенной, обеспечат необходимое Роду жизненное пространство в духовной и физической сфере. Остальное — профанация и обман.

Создавайте собственные, особо преданные идеям Круга кадры. Это святая святых, ибо кадры решают все. Кадры — это будущее для существ Круга завтра.

В каждом институте, в культурном учреждении, в газетах, журналах, на радио и телевидении, в государственных органах управления должны быть те, кто преданно служит нам и вредит варварскому обществу, расшатывает его, приносит ему ущерб.

Не отстраняйтесь друг от друга, как делают это аборигены стран мира, ибо они ползучие твари, их мы уничтожим в надлежащее время, оставив некоторое количество на племя, для производства слуг и солдат трудовых армий.

Готовьте молодых существ Круга принять эстафету поколений. Пусть каждое поколение варваров сталкивается с нашей глубоко эшелонированной обороной. Для этого постоянно выдвигайте на руководящие посты наших молодых, убеждая толпу через средства массовой информации, что они гениальны и безупречны. Пусть это не так, толпа аборигенов верит — и слава Конструкторам Зла! — печатному слову.

Можно выдвигать и марионеток из числа аборигенов, которых мы купили и заместили у них личности. Эти нам не повредят, но сие обстоятельство скроет до поры тайный смысл наших намерений.

Кто у власти, тот и умен, тот и прав.

Мир жесток, в нем нет места милосердию. Существа Круга — создатели собственного счастья. Нет нужды заботиться о национальных кадрах — русских, грузинских, украинских, белорусских и тем более татарских, мордовских, чувашских и других неполноценных нациях России, которую мы, к сожалению, так и не успели до сих пор расчленить, а затем стереть с карты мира, как географическое понятие.

Создавайте собственные группы и организации и с их помощью отталкивайте и выталкивайте всех, кто не стоит в Круге! Помните — все высокооплачиваемые прибыльные и значительные должности суть наш особый доход. Помните, что каждый абориген, достигший уровня существа, может занять место, которое могло бы принадлежать одному из наших. Этого в принципе не должно быть! Мы создаем кланы для того, чтобы варвары не мешали нам жить так, как мы этого хотим. Пусть аборигены создают собственные организации, особенно они любят делать это на патриотической основе. Мы зашлем туда собственных агентов, они разрушат любое патриотическое движение, перессорят варваров между собой, ошельмуют в печати, выставят в отвратительном виде, обвинят в черносотенстве, фашизме и тем самым изымут с политической и общественной арены.

Русские, остальные ползучие твари, аборигены всех стран мира без исключения, будь то англичанин или француз, турок или китаец, не способны глубоко мыслить, анализировать ситуацию, делать глубокие обобщения.

А потому не испытывайте жалости, не играйте в милосердие ни с одним из варваров. Ни для одного из них нет и не может быть снисхождения и пощады в святых наших помыслах и вселенских планах!

ХLV. И СНОВА МОНСТРЫ?

Потом Станислав Гагарин будет уверять и себя, и близких, и даже напишет об этом в романе «Вторжение», будто уже с первых мгновений поведение его Веры показалось ему странным.

Наверное, все-таки писатель внушил себе это под воздействием тех весьма нестандартных событий, которые развернулись, когда белый мерседес примчал их с женой минут через двадцать в роскошную виллу, едва ли не дворец. Небольшое такое строеньице, может быть, только вдвое или втрое просторнее скромного жилища Антона Павловича, у которого Станислав и Вера побывали на второй день их прибытия в Ялте.

Но это случилось несколько позднее, а пока Станислав Гагарин уселся на просторные сиденья мерседеса рядом с полпредом торгового флота. Он силился вспомнить фамилию типа, который повез их со старшим механиком «Кировска» в фирму «Банге Брокер», а потом бросил на произвол судьбы, сославшись на архигосударственные дела. Но фамилия не вспоминалась, в декабре восемьдесят второго сие происходило. Вяло возникло: кажется, Мочалов…

«И хрен с ним, с Мочаловым», — выкинул из головы активно тогда не понравившегося деятеля сочинитель и повернулся к жене.

— Откуда лимузин? — небрежно спросил он, стараясь соблюсти равнодушный в голосе оттенок, хотя его, естественно, распирало вполне объяснимое любопытство. — Вроде бы мы не договаривались встретиться так…

Вера Васильевна пристально всматривалась в мужа, взгляд ее был незнакомым. Затем загадочно улыбнулась, залихватски подмигнула Станиславу Семеновичу и низким, грудным голосом, чужим, как утверждал потом сочинитель, изрекла не совсем понятное:

— Всякому овощу или фрукту предназначен собственный дядька… И вовсе не обязательно при этом киевская прописка.