Я покорно прошла следом за ней в конец сада, туда, где зеленели кусты вишни, смородины и малины. Вблизи они казались дикими и непроходимыми, но только стоило мне ступить на траву, как густые колючие заросли раздвинулись, открыв приятную полянку с древними резными столом, парой скамеек и... Кажется, когда-то этот квадрат был избушкой, а эта груда камней – очагом.

Мы с Зоей сложили на месте бывшего очага кострище. Пока тётя рвала ягоды, я разожгла костёр. Когда огонь окреп и пустил струйку дыма, на полянку откуда-то из тёмного неба спорхнул ворон и обернулся Кайраканом.

- Держи чайник, – он пошарил по кустам и протянул мне древний железный чайник с погнутой дужкой. Мы соорудили из веток треногу, повесили на неё чайник с водой и ягодными листьями, и через пару минут по саду поплыл дивный аромат.

Вновь пошарив по кустам, Кайракан нашёл ещё и пару деревянных чашек.

- Ой, моя любимая! – обрадовалась я, узнав затейливый узор на одной из них.

Кайракан налил в неё чаю, подал мне и ласково потрепал по макушке.

- Ты пей, пей. Тебе сейчас полезно.

- Надо много пить, – поддержала его Зоя. – Обязательно будь рядом со своим чужаком. Только рядом с ним расцветёшь.

Я осторожно пригубила напиток. Приятная волна с привкусом глинтвейна и мяты прокатилась по венам, окунула в тепло. Тянущая боль внутри отступила, притупилась.

- Ции-ции-ции! – раздался знакомый писк, и мне на плечо села знакомая птичка. Вблизи она оказалась очень похожа на воробья, только с другим клювом и с полосками. Сев на меня, она повертелась, клюнула в ухо и вдруг порозовела, а на голове расцвели белые пятна.

- Ты Витю видел? – вдруг чётко спросила она.

Я чуть не поперхнулась.

- Чего?

- Кыш! – лениво махнул на неё Кайракан. – Не время ещё!

Птичка, не переставая печально вопрошать о Вите, кинулась в кусты.

- Это ведь не малиновка? – спросила я. – Почему она меня преследует?

- Захочет – будет малиновкой, – ответил Кайракан. – Была сибирской розовой чечевицей, сейчас вот снова в чечевицу обернулась, только в другую.

- Так почему?..

- Много будешь знать – плохо будешь спать, – лукаво улыбнулся мне шаман и ткнул меня ладонью в грудь. – Всё, допивай и иди.

Я ещё раз глотнула тёплого сладкого чая, так похожего на глинтвейн.

- Иди, – повторил Кайракан. – Иди, иди…

-… адим! Вадим! Волхов!

Не чай, не глинтвейн – тепло дарили руки Кориона. Я со вздохом открыла глаза и зажмурилась. В глаза ударил ослепительно белый высокий потолок, какого никогда в особняке на Смелтерстрит не водилось. Потолок тут же заслонила собой тёмная фигура профессора. Смотреть на его чёрные волосы и зелёную рубашку оказалось гораздо приятнее, чем в безликую белизну.

- Где?.. – проскрипела я и закашлялась. 

- Очнулся, – заключил Корион. – Вы в Сиде Трёх Дубов, мистер Волхов.

Он не отрывал рук от моей груди. Поверх зелёных рукавов светились два массивных браслета. Видимо, эти штуки облегчали магическое слияние.

- Всё оказалось так серьёзно?

- Вас будили час, – неживым голосом ответил профессор. – К сожалению, наши специалисты не смогли определить причину такой стойкой потери сознания. Сладкие слёзы – единственный яркий симптом. Они сейчас на анализе. Я надеялся, что симптом знает ваша сестра, однако, к сожалению, все поисковые заклинания указывали только на вас. Я не смог её найти. 

Я усмехнулась и вздохнула. 

- Вы знаете, что с вами, не так ли? – мягко спросил Корион.

- Да, – неохотно сказала я. – Но ваши специалисты вряд ли мне помогут. Это… дела мира духов. 

Причина действительно была одна – та самая, для оборота в девушку. Что ж, я знала, что принимать яблоки от змеев небезопасно. Отчего только этот чешуйчатый гад молчал о таких побочках?

Глава 8. Открытия

В последний раз Корион так пугался давным-давно, ещё будучи ребёнком. Вадим, ещё пару минут назад розовощёкий и спокойный, вдруг сделался даже не бледным – каким-то зелёным и будто бы даже прозрачным. Под глазами проступили круги с чёткой сеточкой капилляров. Поджарое юношеское тело показалось слишком худым и ломким, и тёмная футболка повисла на нём бесформенным мешком. Но испугало не это, а слёзы. Корион никогда не видел не прозрачных капель, а свободного потока, причём с отчётливым золотистым отливом и яблочным вкусом. Словно это не слёзы, а что-то иное, вроде жидкости из лопнувшего сосуда.

Это было бы нормально для Златовласа и Альваха. У них и кровь была оранжевой, и слёзы отливали зеленью, и пахли они не неуловимыми мускусными запахами и потом, а чем-то древесным и еловым, вроде кедра. Но у Вадима было человеческое тело. А у людей из глаз никогда не тёк яблочный сок. Первое адекватное предположение – реакция на кулон – рассыпалось прахом, когда Корион расстегнул цепочку. В ауре Вадима царил полнейший штиль.

- Спокойно! Возьми всё, что хотел взять, бумаги, медицинское дело и иди в Сид Трёх Дубов, – скомандовал Златовлас, когда заклинание уверенно заявило, что никаких отклонений нет. – Мы сейчас будем там.